Чтение онлайн

— В том-то и фокус! — я победно вскинула палец. — Намотай на себя пару слоёв синтепонового одеяла или пару старых пуховиков, сверху надень моё оверсайз-пальто, повяжи объёмный шарф — и вуаля! Ты уже не «хрупкая лань», а «монументальная Яся». Изменить походку, добавить объёма в нужных местах — и на зернистом видео с камер наблюдения подмену не заметит даже родная мать, не то что сонный охранник.

Я начала мерить шагами тесную допросную, чувствуя, как детали пазла встают на свои места.

— Она всё рассчитала. Подговорила Павла на эту «первоапрельскую шутку» с видео и ориентировкой. Сказала ему что-то вроде: «Ой, Пашутик, давай проучим твою Ясю, пусть народ посмеётся». А сама в это время, в моём обличье, обчищала счета, зная, что в случае чего — все пальцы укажут на меня. А если совсем прижмёт, и полиция начнёт копать глубже, просто свалит всё на Пашку. Мол, это он её подговорил, он украл данные из банка, он режиссёр. А она просто влюблённая дурочка, которая выполняла просьбы своего «краша».

Громов молчал. Он смотрел на меня так, будто видел впервые — и дело было явно не в школьных воспоминаниях.

— Рабочая версия, Соколова, — поднимаясь, наконец произнёс он. — Циничная, продуманная и очень похожая на правду. У Анжелы действительно есть доступ к базам данных рекламного агентства, а её финансовое положение… скажем так, оставляет желать лучшего.

— Вот видишь! — я остановилась прямо перед ним. — Я бухгалтер, Глеб. И привыкла искать, куда уходят деньги и кому это выгодно. Паше выгодно только, чтобы у него всегда были чистые носки и полный холодильник. А красотке Анжеле нужны тугрики на шопинг в Милане.

Глеб медленно сократил дистанцию. В комнате стало тесно не от мебели, а от того электричества, которое снова начало вибрировать между нами. Он положил ладонь на стену, нависая надо мной, и я невольно залюбовалась игрой теней на его лице.

— Значит, ты утверждаешь, что стала жертвой излишнего доверия? — его голос стал низким, с вкрадчивой хрипотцой, от которой у меня по спине пробежал табун мурашек.

— Именно, — выдохнула я, стараясь не смотреть на его губы, которые были слишком близко. — Я слишком хороша, чтобы меня копировали безнаказанно.

— С этим трудно спорить, — ухмыльнулся майор. — Копию от оригинала я теперь отличу с закрытыми глазами. У оригинала… острый ум и совершенно невыносимый характер.

Он резко выпрямился, возвращая себе официальный вид, хотя в глазах всё ещё плясали чертенята.

— Собирайся, «оригинал». Едем проверять твою теорию. Если Анжела действительно спрятала «реквизит» в виде одеял и похожего пальто, нам нужно найти его раньше, чем она решит избавиться от улик.

— А как же мой адвокат и федеральные каналы? — ехидно поинтересовалась я, подхватывая сумку.

— Обойдёмся без прессы, — Глеб открыл дверь и жестом пригласил меня выйти. — Но если твоя версия подтвердится, обещаю… я лично прослежу, чтобы Павел вернул тебе все твои борщи. В денежном эквиваленте.

— Лучше верни мне веру в человечество, Громов, — проворчала я, проходя мимо него. — И купи мне уже, наконец, нормальной еды. Допрос допросом, а режим питания «оранжевой бестии» нарушать опасно для жизни окружающих.

Глеб коротко рассмеялся — на этот раз искренне и открыто. Кажется, следствие обещало быть интересным и жарким.

Глава 5. Эффект внезапного пробуждения

Когда мы вышли из отделения, Глеб не стал указывать мне на заднее сиденье. Напротив, он галантно распахнул перед собой переднюю дверцу своего внедорожника. Я замерла, подозрительно косясь на кожаный салон.

— Это что, смена караула или повышение в звании? — поинтересовалась я, стараясь грациозно взгромоздиться в кресло, не зацепившись при этом подолом.

— Это соображения безопасности, — невозмутимо ответил Глеб, обходя машину. — Если решишь сбежать, выпрыгнув на ходу, будет удобнее тебя ловить.

Я заметила, как у входа в здание замерли двое его коллег. Один — молодой лейтенант с круглыми глазами, другой — седой капитан, который при виде нас даже перестал жевать пирожок. Они провожали нас такими взглядами, будто впервые видели Громова с женщиной (с такой, как я, — так точно впервые).

— Громов, беда, — зашептала я, когда он сел за руль. — Твоя репутация сурового викинга только что дала течь. Посмотри на их лица! Завтра всё управление будет уверено, что «оранжевая бестия» — твоя новая пассия. Тебя же засмеют! Скажут, майор перешёл на крупный калибр.

Глеб завёл мотор, бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида на шепчущихся коллег и вдруг едва заметно улыбнулся.

— Пусть думают, Соколова. Мне даже на руку. Лишние вопросы отпадут, почему я катаю тебя по городу без наручников.

— Ты сейчас серьёзно? — я прижала ладонь к груди. — Неужели готов пожертвовать своим честным именем ради моего комфорта? Не боишься, что коллеги подумают, будто у тебя настолько специфический вкус?

— У меня отличный вкус, — отрезал он, выруливая со стоянки. — И сейчас он подсказывает мне, что если я тебя не покормлю, ты начнёшь грызть обивку сидений.

Вместо следственного эксперимента мы припарковались у уютного итальянского ресторанчика. Я пыталась сопротивляться, напоминая про долг перед родиной и поимку Анжелы, но Громов был непреклонен.

— Сначала обезвредим «рыжую бестию» калориями, — заявил он, подталкивая меня к входу. — Голодный бухгалтер опаснее вооружённого рецидивиста.

Официант, увидев Глеба в строгой чёрной рубашке и меня в ярком платье, расплылся в улыбке:

— О, прекрасный выбор для свидания! У нас есть столик в укромном уголке…

— Это не свидание, это следственный эксперимент! — выпалила я, вводя официанта в ступор.

Глеб спас ситуацию, коротко кивнув:

— Нам подойдёт.

Весь обед я пыталась сохранять дистанцию, но паста «Карбонара» и свежая фокачча подло перетянули меня на сторону противника. И через полчаса я уже рассказывала Глебу байки из жизни клиники, он в ответ порадовал меня таким профессиональным анекдотом, что я едва не подавилась оливкой. Когда принесли счёт, я решительно полезла в сумку за кошельком.