Чтение онлайн

От этого у неё начинается икота, и я злорадствую:

— Ты никогда не выберешься отсюда, — прошептал я ей на ухо. Потому что ровно два дня назад ты стала принадлежать мне.

Руби ничего не говорит, она прекрасно понимает, что я очень серьёзен. Но правда в том, что я всё равно планирую вытащить её, в тот или иной момент. Должно быть, она когда-нибудь закончит работу. До этого я должен сделать её более послушной, как и всех остальных. Разница в том, что до сегодняшнего дня я ещё ни разу не держал никого в плену в этом доме. Оборудованный подвал предназначен в первую очередь для размещения любого из придурков, который пытался перейти мне дорогу в течение последних семи лет. И, как правило, никто из них никогда не выходил живым. Да, она может считать себя счастливицей.

Мои пальцы сжимаются на шее этой сучки, которой по неизвестной мне причине всё ещё удаётся заводить меня прямо сейчас. Я намеренно прижимаюсь нижней частью паха к ней, а затем хриплым голосом заканчиваю:

— А теперь... пора спать, дорогая.

Одновременно и без каких-либо церемоний я с силой хватаю её за волосы и тащу в коридор, ведущий в подвал. Она кричит от боли, я даже чувствую, как её кожа головы местами уступает место моим пальцам, когда она падает на кафельный пол. Через моё плечо я вижу, как она бьёт ногами. Её бедственное положение заставляет меня закатить глаза.

— Помилуй... — прохрипел я, искренне раздражённый. — Закрой свой маленький ротик.

Поскольку дверь уже открыта, мне не остаётся ничего другого, как спуститься по ступенькам. Её хрупкое тело натыкается на них одну за другой, и она кричит всё громче. Блядь, какая же она зануда!

Наконец мы прибываем в пункт назначения. Я грубо толкаю её в самое сердце комнаты, которая теперь ей хорошо знакома. И она с треском падает на задницу, прежде чем отодвинуться как можно дальше от меня, в то время как я опираюсь на дверной косяк. С отвращением обнаружив скопление волос, которые застряли у меня между пальцами, я ненадолго отряхиваю их.

Взъерошив волосы, Руби всхлипывает, проводит рукой по макушке и обнаруживает на ней несколько следов крови.

— Грёбанный психопат! — Орёт разъярённая сучка.

— Конечно, — хихикаю я. Скрестив руки на груди, я пожимаю плечами. — Это моё второе имя, — добавляю я с улыбкой.

К тому же он настолько искренна, что я чувствую, как мои ямочки углубляются под покрывающими их чернилами. Разъярённая тем, насколько я жесток, Руби презрительно морщится.

— Ты будешь гнить в аду... — бормочет она своими идеальными губами.

И снова я не могу сдержать вздох. Весело глядя на неё, я повторяю своё последнее замечание, хотя и по-другому:

— Это мой второй дом…

Она не отвечает.

Уставший от болтовни, я опускаю взгляд на Дэна и лужу крови вокруг него. Блядь... она действительно его убила. Ложно расстраиваясь, я качаю головой, выдыхая:

— Тебе придётся убрать это дерьмо, сейчас же, — объявил я. — Гаррет принесёт тебе что-нибудь, чтобы сделать это правильно, завтра, когда он вернётся, чтобы навестить тебя.

— Можешь помечтать, — ворчит она. — Я не буду этого делать!

Я делаю глубокий вдох, а затем расслабляю плечи.

— Хорошо... — выдыхаю я. — В таком случае ты умрёшь с голоду.

Её брови нахмурились после этого объявления. Понимая, что если она не подчинится, я лишу её еды, Руби, кажется, наконец осознаёт, насколько, в конце концов, я гораздо больший садист, чем кажусь.

— И поверь мне, — добавил я, слегка наклонившись. — Твой желудок причинит тебе такую сильную боль, что твоим последним шансом выжить будет съесть его сырым.

Последний взгляд на безжизненное тело доброго старого Дэна указывает ей на это.

Наконец, я поднимаю к ней голову и дарю ей самую красивую из всех своих улыбок:

— Сладких снов, сокровище!

Я поворачиваюсь на каблуках хватаясь за ручку, готовый снова закрыть дверь, но напоследок уточняю:

— О, кстати... — говорю я с непонятной лёгкостью. — Знай, что в этой комнате установлены камеры. Попытайся ещё раз, и я подвергну тебя худшему насилию, какое ты только можешь себе представить. — И поворачиваясь к лестнице я закрываю за собой дверь.

Моя голова откидывается назад, и с моих губ срывается глубокий вздох, что является моим собственным способом изобразить самодовольство. Как только это сделано, моя рука достаёт телефон из кармана, чтобы открыть приложение, предназначенное для абсолютного контроля над моей виллой. Большим пальцем я нажимаю на угол экрана, погружая мою любимую маленькую игрушку в полную темноту.

Блядь... это целая работа – быть таким больным как я!

РУБИ

(DYNASTY – MIIA)

13 ЛЕТ НАЗАД…

РУБИ, 8 ЛЕТ.

Огромная разноцветная сахарная вата скрывает моё лицо, когда я стою в очереди, с нетерпением ожидая возможности прокатиться на колесе обозрения с папой и мамой. Смеясь, мой отец отщипывает от меня небольшую щепотку ваты, поэтому я гримасничаю, чтобы дать ему понять, что это меня не радует и он громко смеётся. Я считаю, что за все восемь лет моей жизни на этой земле я ни разу не конфликтовала с ним. И с мамой, если на то пошло. Это наблюдение заставляет меня улыбнуться. Видеть нас здесь, всех троих, делает меня искренне счастливой. Хотела бы я остаться в этом дне навсегда.

— Мммм, супер! — Восклицает папа, жуя сахар, который менее чем за две секунды уже растаял у него во рту.

— О, правда? — Спрашивает Мама, прежде чем украсть кусочек.

— Эй! — смеюсь я. — Это нечестно, я ещё даже не пробовала…

Мой голос прерывается громким «бум». Заинтригованные, все присутствующие в очереди – не менее двадцати человек –осматривают окрестности в поисках того, откуда он. Не обнаружив на горизонте ничего особенного, все, включая нас, начинают заниматься своими делами, когда снова раздаётся тот же шум. В этот момент мы даже слышим, как кто-то кричит вдалеке. С другой стороны, ничего не видно. Папа задаётся вопросом:

— Что происходит…

Он молчит. Его рот приоткрыт, и теперь он выглядит обеспокоенным.

— Господи, Джейн! — Привлекает он внимание мамы.

Внезапно все встрепенулись. Люди в очереди толкаются, кричат, другие бегут мимо барьеров безопасности. Я многого не понимаю, эта проклятая сахарная вата мешает мне ясно видеть.

Я опускаю её, желая, в свою очередь, выяснить, что такого там происходит, когда мои детские глаза видят вдалеке женщину, залитую кровью и бегущую по центру аллеи, окружённой всевозможными аттракционами. Когда она пробегает полпути, раздаётся ещё один громкий звук, а затем она падает.