Чтение онлайн

Совершено без эмоций я смотрю на него и нажимаю:

— Это понятно, дружище?

Его глаза прожигают меня насквозь, я думаю, что необходимость преклоняться передо мной вызывает у него внутреннюю ярость, которую трудно сдержать. Тем не менее, Эстебан в конце концов медленно кивает в знак согласия.

— Хорошо... — пробормотал я, похлопав его по плечу, прежде чем спокойно выпрямиться.

Я возвращаю пистолет на прежнее место и поправляю воротник рубашки. Развернувшись на каблуках, я оставляю своего старого друга с его затаённым гневом и направляюсь в кабинет, то есть туда, где находится второй человек, ответственный за эту бойню.

В этой короткой прогулке я вынужден обойти целую кучу беспорядка, а именно: разбросанные туфли, опрокинутые ведра со льдом, а также целую кучу осколков битого стекла. Есть над чем поработать.

Не испытывая особого беспокойства, я иду по коридору и, наконец, оказываюсь перед дверью в отдельную комнату. Поворачивая ручку, чтобы открыть её, я не удивлён, обнаружив, что моя сестра всё ещё присутствует, которая, обезумев от ярости, бросается на меня с криком:

— В чём, блядь, твоя проблема, Кейд?!

Её рука тянется в воздухе, тем не менее, этот удар, я вижу, чтобы остановить её руку ещё в полёте. Мои пальцы сжимаются вокруг её запястья, не пытаясь причинить ей боль.

Сжав челюсти, я спокойно отвечаю:

— Должен ли я напомнить тебе, кто привёл её сюда?

Резким кивком я указываю ей на Руби, которая в настоящее время сидит в широком кресле за моим огромным дубовым письменным столом. Заглядывая через плечо моей сестры, я вижу, как кожа на её руках покрывается мурашками от дискомфорта, а тушь размазывается дорожками по щекам.

Оли не отвечает, очевидно виновная в том, в чём я её сейчас обвиняю.

— Иди домой, Оливия, — сухо говорю я. — Твоя дочь ждёт тебя.

Осторожно я ослабляю хватку, и она полностью освобождается от неё. Её указательный палец протягивается между нами, и она задыхается от гнева:

— Если ты причинишь ей хоть малейший вред, я могу поклясться тебе, что убью тебя своими собственными руками.

Её нос вздёргивается, образуя ту гримасу ярости, которая мне хорошо знакома. Тем не менее, я остаюсь невозмутимым, перед лицом её угроз, которые далеки от того, чтобы заставить меня содрогнуться.

Вздохнув, Оли обходит меня и идёт к выходу, не без того, чтобы бросить короткий утешительный взгляд своей подружке. Если бы у моей сестры действительно были какие-то сомнения относительно возможного желания убийства в отношении Руби, она бы не оставила меня наедине с ней. Нет... она точно знает, что я никогда её не убью. С другой стороны, я могу сделать с ней ещё кучу других вещей.

Дверь закрывается после ухода моей сестры, поэтому я наклоняю голову и смотрю на нахальную малышку, изогнув бровь.

— Довольна, что ввязалась в такой беспорядок, сокровище? Потому что, если так... я тебя поздравляю.

Медленными шагами я приближаюсь к ней. Теперь она более спокойна, менее дрожит и наблюдает за тем, как я это делаю, однако я хорошо вижу, что в её глазах появляется пелена страха. Может быть, она только сейчас осознает, какой я сумасшедший? Несомненно. Да, эта идиотка наконец-то понимает, что происходит, когда кто-то осмеливается доводить меня до крайности. И всё же мои пределы не были полностью достигнуты, если всё… не закончилось настоящим кровопролитием.

Наконец-то, я оказываюсь перед ней, нависая во весь рост. Её глаза опускаются в пол, отказываясь смотреть мне в глаза.

Недовольный, я хватаю его за щёки правой рукой:

— Посмотри на меня, — приказываю я хриплым голосом.

Наши глаза встречаются, она пытается вырваться из моей хватки, но я сжимаю её, доходя до того, что вижу, как побелели костяшки моих пальцев.

Нет, сокровище... мы с тобой ещё не закончили...

РУБИ

(BRING ME TO LIFE – EVANESCENCE)

Ожог, который вызывают пальцы Кейда на моих щеках, причиняет мне боль, но я не пытаюсь избавиться от него во второй раз. Вместо этого я смотрю на него сквозь ресницы, полные слёз. Конечно, я уже плакала. Последние десять минут заставили меня это сделать.

Вся суматоха, которую вызвал Кейд одним коротким выстрелом, является причиной сокрушительной боли, раздирающей мои внутренности. Там, среди этой паникующей толпы, криков, испуга, у меня возникло ощущение, что я снова маленькая, во время того проклятого теракта. Я не могу этого объяснить, но я снова почувствовала себя той маленькой девочкой, такой хрупкой и невинной.

Я понимаю, что сама вызвала его гнев, но, давайте будем честны, Оли права, это не заслуживало такой реакции. При этой мысли я осознаю, насколько я глупа, в конце концов, от него этого следовало ожидать. Алкоголь делает меня идиоткой, так что это не было новостью.

Тем не менее, с высоко поднятым подбородком я отдаю всё, что у меня есть, черпаю те немногие умственные силы, которые у меня остались, чтобы не сломаться, когда тереблю свой браслет. Нет, я не буду плакать.

Моя грудь вздымается, рот приоткрывается, я чувствую, что задыхаюсь, и хватка, которую Кейд всё ещё навязывает мне сейчас, мне никак не помогает. Своими внимательными глазами он анализирует малейшие мои тики, малейший отблеск, пробегающий по моим глазам. Но я вкладываю в свой взгляд всю свою ярость. По правде говоря, я ненавижу его сейчас ещё больше за то, что он пробудил во мне это ужасное воспоминание.

Кошмары – это ничто по сравнению с этим. Меня снова впихнули в прошлое. Я снова оказалась среди скопления людей, аттракционов, и всей этой крови.

Его голова наклоняется, когда с лёгкой улыбкой он рычит:

— Ты не имеешь права винить меня в этом.

Я молчу, у меня недостаточно сил, чтобы противостоять ему сегодня вечером.

— Ты спровоцировала весь этот беспорядок, Руби, — добавляет он, прежде чем наконец отпустить меня.

Он поворачивается на каблуках, одну руку кладя на бедро, а другой раздражённо потирая челюсть, прежде чем снова повернуться и обвиняюще указать пальцем в мою сторону:

— Чёрт, Руби, ты сама виновата в том, что только что произошло!