Чтение онлайн

— Волчица Астериона, — сюсюкает Лирам, стискивая мои пушистые щеки, — символ его жизни. Его силы. Это уже не просто рукотворная станция, нет. Это целая экосистема. Астерион — живой.

Мой хвост бьет по каменному полу, и я получаю чмок во влажный нос. Я в ответ чихаю, а после восторженно облизываю лицо Лирама, который смеется, падает на спину в попытках от меня шутливо отбиться.

— Лес Астериона — живой, — тихо и четко проговаривает Богар, — и Ви тому доказательство. Будь он мертвым, без искры великого замысла, то она бы не выжила и у станции не было бы будущего.

— Это все лирика, — сердито выдыхает Леди Вара.

Напрыгиваю передними лапами на грудь Лирама. Он сдавленно крякает, охает и я бессовестно пользуюсь моментом. Все его лицо в моих слюнях.

— Хватит! Смотреть тошно!

Я оборачиваюсь с высунутым языком.

— Зря, мам, — хмуро отвечает Оран. — Выдыхай.

— Я не буду выдыхать! Это отвратительно!

В груди нарастает рык.

Это мои самцы, и у меня тут идет полным ходом первое знакомство.

Мне не нравится, что противная тетка тут разоралась.

Сначала мясо планировала отобрать, а теперь отвлекает от Лирама, у которого я хотела понюхать волосы.

И возмущена не сама я, а моя новая вторая половина, которая временно задавила скромную и тихую девицу.

Я бы раньше и подумать не могла о том, что готова отгрызть кому-то лицо, если этот кто-то в белом платке не заткнется.

Медленно разворачиваюсь к леди Варе, которая вскидывает подбородок.

Эта сучка бросает мне вызов?

Оспаривает мое право моих самцов, которые сидят и мрачно молчат. Делаю несколько шагов с предостерегающим рыком. Бесшумных и плавных.

Я жду уважения от этой стервы в белом тряпье.

— И ведь сама нарвалась, — Богар недовольно прищелкивает языком. — Мы, допустим, довольно терпеливые из-за того, что мужики, а тут, леди Вара, вы залупились на суку.

— Оран, приструни ее…

— Не в этом случае, мам.

И продолжает выеживаться.

— Как ты смеешь… В тебе грязная кровь…

Я будто со стороны наблюдаю за тем, как в быстром прыжке кидаюсь к леди Варе, которая взвизгивает в испуге, падает на колени и съеживается вся.

Зажмуривается, и я рычу в ее лицо. Корни у потолка потрескивают под мой гнев.

Трясется, всхлипывает и опускает лицо.

Я хочу, чтобы Вара ушла. Она, уловив мое клокочущее желание, неуклюже встает и пятится, потупив взгляд.

— Думаю, — Богар зевает, — Ви убедила твою маму, что лучшей партии тебе не найти.

В победоносном самодовольстве оглядываюсь на оборотней. Вот какая я крутая и суровая волчица.

Восхищайтесь мной.

Я от вас, если понадобится, отгоню всех сучек, потому что вы мои. Женская половина в это время недоумевает над волчьей самоуверенностью.

— Это было очень доходчиво, — подытоживает Богар. — Никто не смеет мешать пушистой пусечке облизывать лицо Лираму.

— Надо признаться, — Лирам садится и вытирает щеку, — меня еще никто так не облизывал.

Оран переводит на него взгляд:

— Наверное, потому, что ты никому не позволял этого делать?

— Ага, ждал одну единственную, чтобы облизала так облизала.

— Только вот ты не один единственный, — Оран расплывается в улыбке.

— Как и ты, — Богар смеется. — И знаешь, опять Лирам ушел вперед. Его облизали, а нас нет.

Вглядываются друг другу в глаза, щурятся, а затем смотрят в ожидании на меня.

— Ладно, Ви, я готов, — Богар решительно убирает волосы за уши. — Лижи меня всего.

— Прерву ваши брачные игрища, — из темного угла появляется Верховный Жрец с белым кроликом на руках. — Знаете, вот в мою молодость они были другими, ребятки, — поглаживает кролика скрюченными узловатыми пальцами. — О времена, о нравы.

— Не гунди, — Богар разочарованно закатывает глаза. — Я в курсе, что в Жрецы не идут праведники и девственники.

— Ну, что поделать, если посвятить себя религии и молитвам может только тот, кто познал все полутона и грехи этого мира? — Жрец поднимает кролика за шкирку.

Я не могу взгляда отвести от этого белого и пушистого создания, которое дергает носом.

И я вижу будто не живую тварюшку, а пушистую и аппетитную зефирку с фруктовой начинкой.

Ушки прижимает и отчаянно сучит лапками в воздухе.

— Готова? — лениво спрашивает Жрец.

А я замерла посреди мрачного зала статуей. Мышцы все напряжены, пасть полна слюней. Я не голодна, но хочу похрустеть хрупкими косточками.

Жрец опускает кролика на пол.

Кролик принюхивается к воздуху, делает несколько неуклюжих скачков, и кидаюсь к нему в охотничьем азарте.

Но мелки пушистый засранец обманул меня беззащитностью и неловкостью. Он бросается прочь от меня белой тенью, за которой я лечу под кровавым ражем.

— Будете делать ставки? — долетает до меня голос Жреца. — Устоит? Или одичает?

— Теперь понимаю, почему бабушка тебя не любит, — отвечает ему Лирам.

— Выживают единицы, и эти единицы потом растворяются в звере.

Сладкий кролик петляет среди узких коридоров, дразнит пушистым хвостиком и густым запахом живой крови.

Я слышу частое биение его сердца, которое разгоняет кровь по всему его слабому тельцу.

И я должно разорвать кролика на части, чтобы остановить эти удары.

Есть кролик и есть я.

Жертва и охотник.

Прыжок.

Я смыкаю челюсти, но моя пасть не ломает шею кролику. Клыки лишь прикусывают холку.

Я замираю под волной человеческой жалости к живому созданию, которое дрожит под моими клыками.

Я не голодная. Я лишь хочу почувствовать теплую кровь на языке, забрать жизнь, следуя инстинктам.

Я чувствую запах кроличьего страха.

Мои суставы хрустят. Мышцы и связки растягиваются, И через несколько секунд я подхватываю кролика на руки. Испуганного, но живого.

Кровавая пелена спадает с глаз, и я понимаю, что я сижу с кроликом в руках у главной лестницы храма, а внизу толпа.