Чтение онлайн

Она выкрикивала его имя, умоляя его перебросить ее через этот порог, но он знал, что на сей раз не может оставить ее в одиночестве. Дернув ее на себя, он плотно прикрыл глаза, отгораживаясь от волны эмоций, которым не знал названия.

Из недр его существа вырвалась лава и наполнила до краев жерло пылающего вулкана.

Глава 21

Дэн нагишом расхаживал по спальне, держа в руке полупустую бутылку пива. Фэб лежала в постели, глядя, как двигаются рубцы шрамов, покрывавших его тело.

Ей редко случалось видеть его таким серьезным, и неприятное воспоминание о том, что произошло в номере отеля в Портленде, мгновенно вернулось к ней.

Он подошел к кровати, сел на край, глядя на нее сверху.

– Боюсь, что мы оба забылись сегодня. Я ничего не использовал.

Она непонимающе посмотрела на него.

– Я не знаю, как это произошло. Я никогда не был так неосторожен, даже во времена туманной юности.

Сообразив, что он имеет в виду, Фэб испытала чувство легкого раздражения, смешанного с разочарованием. Он боится, что она может забеременеть.

– Тебе не стоит волноваться. Я пью таблетки. Он никогда не узнает, что она стала принимать их сразу после той ночи в самолете в ожидании его "сейчас".

– У нас на дворе девяностые годы. Я беспокоюсь кое о чем другом. Последнее время я был близок только с Вэлери, и мой контракт со "Звездами" предусматривает регулярные осмотры. Я знаю, что я здоров, - он посмотрел ей прямо в глаза, - но я не знаю того же о тебе.

Фэб пристально посмотрела на него.

– Ты ведешь бурный образ жизни, - спокойно объяснил он.
– Я не осуждаю, я просто хочу знать, насколько ты была осторожна и сколько прошло времени с тех пор, как ты делала анализ крови.

До нее наконец дошел истинный смысл его волнений. Как объяснить этому практичному человеку, что СПИД не был серьезной угрозой в те времена, когда она имела последний контакт с мужчиной? Приподнявшись, она оперлась на локоть.

– Ты умеешь придать человеку бодрости.

– Это не шутка.

– Да, ты прав.

Она спустила ноги с кровати, встала и танцующей походкой подошла к креслу, на котором валялась его рубашка. Она не хотела при нем надевать свое платье, но вести разговор нагишом тоже не могла.

– Я абсолютно здорова.

– Откуда ты знаешь это?

Она продела руки в рукава рубашки.

– Знаю, и все.

– Боюсь, что этого недостаточно.

– Тебе не о чем беспокоиться. Положись на мои слова. Пуговиц на рубашке не было, поэтому она дважды обернула вокруг себя кушак от его смокинга и завязала концы.

– Ты даже не смотришь на меня. Ты что-то скрываешь?

– Нет, - солгала она.

– Тогда сядь, чтобы мы могли поговорить начистоту.

– Мне больше нечего сказать. Может быть, ты лучше отвезешь меня домой? Он встал.

– Нет, пока мы всего не выясним. Ты пугаешь меня. Судя по его голосу, он не был напуган. В его голосе слышался гнев. Она надела туфли.

– Мой последний осмотр дал прекрасные результаты.

– Когда это было?

– Весной.

– Сколько мужчин было у тебя с тех пор?

Вопрос был справедливым, но в ней зашевелилась обида.

– Много! Всем известно, что я сплю с каждым, кто попросит!

В два прыжка он оказался рядом с ней.

– Проклятие, прекрати! Сколько?

– Тебе нужны имена и адреса?
– Она сжала губы, стараясь выглядеть сильной и жесткой.

– Сначала назови мне количество. Она ощутила жжение в глазах.

– Тебе придется все же поверить мне. Я сказала, что у тебя нет причин для беспокойства. Интимная сторона моей жизни тебя не касается.

– В данный момент очень даже касается.
– Он схватил ее за руку - не больно, но давая понять, что она не сможет вырваться.
– Сколько?

– Не смей так со мной обращаться!

– Сколько, черт побери?

– Никого не было! Только ты.

– Та-ак, - протянул он.

Его скептицизм переполнил чашу терпения Фэб, и слезы обиды покатились по ее щекам.

– Можешь не верить, если не хочешь!
– Она рванулась к двери. Он перехватил ее крепкой рукой игрока и повернул так, что она, оказалась прижатой к его груди.

– Не плачь. Пожалуйста, не плачь. Не стоит из-за таких пустяков. Просто скажи мне правду.

– Никого у меня не было в течение долгого времени, - устало произнесла она.
– Очень долгого времени.

Он отстранился, чтобы взглянуть на нее, и она увидела, что гнев в его глазах уступил место замешательству.

– Ты говоришь мне правду, Фэб? Правду, и ничего, кроме правды?

Она кивнула.

Он взъерошил свои волосы и помотал головой:

– Я отказываюсь понимать тебя.

– Я знаю это, - прошептала она.

Дэн упал в кресло и потянул ее к себе. Она уступила, опустившись ему на колени.

– Что нам с этим теперь делать? Ты выворачиваешь меня наизнанку с первого дня нашей встречи.
– Он прижал ее голову к своей груди.
– Ты сказала, что это было давно, значит, мы говорим об отрезке времени большем, чем, скажем, год?

.Она кивнула.

– Большем, чем два года?

Она снова кивнула, - Гораздо большем?

Опять кивок.

– У меня, похоже, в глазах темнеет.
– Он погладил ее по волосам.
– Ты действительно очень любила Флореса, верно?

– Больше, чем кого-либо.

"До последнего времени", - прибавила она про себя.

– И ты пытаешься втолковать мне, что с тех пор в твоей жизни никого не было? Фэб, он, должно быть, умер шесть или семь лет назад?

Ей придется сделать это. У них не будет никакой надежды на совместное будущее, если она не найдет в себе мужества рассказать ему всю правду и дать ему увидеть ее такой, какая она есть на самом деле, со всеми ее заморочками и прочим. Но такая степень откровенности до смерти пугала ее.

Он не сделал попытки удержать ее, когда она поднялась с его колен и подошла к кровати. Она села так, чтобы видеть его и чтобы он мог видеть ее лицо, колени ее были сведены, а руки вцепились в полы рубашки.

– Артуро был голубым, Дэн. Он не был моим любовником. Во всех отношениях он был мне отцом.

Она никогда еще не видела его таким ошеломленным.

– Тогда я вообще ничего не понимаю.

После долгих лет жизни в защитной скорлупе открыться другому человеческому существу было невероятно трудно, и она никогда бы не сделала этого, но она любила его и не могла больше жить в мрачных тенях прошлого. Собрав всю свою отвагу, в бессвязных выражениях она рассказала ему об изнасиловании и продолжала говорить до тех пор, пока не увидела огоньки сочувствия в его глазах и вспышки ярости на его лице. Когда она осознала, что ей поверили, слова потекли свободнее. Она рассказала ему об ужасных месяцах жизни в Париже и о том, как она переспала со множеством мужчин, но он не выказал осуждения - лишь выражение сострадания разгладило суровые черты его лица, и это вызывало в ее душе страстное желание броситься ему в объятия. Но она осталась на месте; почти заикаясь, она пыталась описать, какое оцепенение чувствовала все эти годы и как невозможно для нее было иметь интимные отношения с кем бы то ни было.