Чтение онлайн

Пришел черед Син поломать над всем услышанным голову. Тойночью у его матери случился удар? Так вот что он имел в виду, говоря, что она слегла… Понятно, почему он был сам не свой, разговаривая с Син по телефону: просто не знал, к кому кидаться на помощь, кому он нужнее — тяжелобольной матери или раздавленной горем вдове брата!..

Ладно, все, что наговорила Барбара, не в счет; но ведь не столько ее слова, сколько покаяние самого Вульфа сыграло роковую роль! Онпризнал свою вину перед братом — не приснилось же ей это!

— Вульф, ты сам сказал, что виноват и никогда не простишь себе того, что ты сделал с Алексом, разве нет?

Она изо всех сил старалась быть сильной: не слабеть, только не слабеть! Ослабеет — поддастся ему, и… конец!

Вульф вскочил с кресла и опять заходил по комнате.

— Но я сейчас говорю не о Барбаре! — Он остановился прямо над Син. — Это ядолжен был сидеть в вертолете, ядолжен был погибнуть!

Она не могла понять, о чем он говорит.

Вульф схватил ее за плечи и легонько встряхнул.

— Син, в ту проклятую поездку должен был отправиться я, а не Алекс! — простонал он раненым зверем.

— Почему?!

— По долгу старшего, как ты не понимаешь?!

И вдруг она все поняла. Разом и отчетливо! Она всегда считала, что старший — Алекс и что Вульфу, как младшему, позволено самому решать, какой путь выбрать. Но старшим-то как раз был Вульф, и, следовательно, именно ему надлежало заниматься компанией после смерти отца. Однако Вульф мечтал рисовать, и Алексу не оставалось ничего другого, кроме как взять на себя управление «Торнтон Индастриз»!

У Син снова слезы застлали глаза. Но теперь она плакала от глубоко пронзившего ее чувства жалости к Вульфу. Бедный, с какой тяжкой ношей ему пришлось жить все эти годы и постоянно корить себя за то, что не он, а Алекс поднялся в вертолете, чтобы… погибнуть вместо него?..

— Как ты ошибаешься, Вульф, — заговорила она, смахивая со щек слезы. — Алексу нравилось руководить компанией, и он не вышел бы из дела, даже решись ты возглавить правление. Он был бизнесмен до кончиков ногтей и получал от этого удовольствие. — Син нисколько не сомневалась в справедливости своих слов. — Ничего не изменилось бы, останься ты тогда в компании. Я верю, что у каждого из нас свой срок, Вульф. Он истекает, и человек умирает — в авиакатастрофе или как-то иначе, но неизбежно. Семь лет назад пробил час Алекса, только и всего. Это ужасно, но ничто из того, что ты мог сделать или сказать, не повлияло бы на ход вещей.

Он закрыл глаза и медленно раскачивался в такт ее успокаивающим словам.

— Где ты была семь лет назад? — Он глубоко вздохнул, словно выздоравливая после тяжелой болезни. — Почему все это ты не сказала мне раньше?

Потому, что находилась под гипнозом Барбары, — вот почему! Нет, она не верила ей больше: чары рухнули. Син уже не та наивная девочка, на неопытности которой так умело сыграла Барбара, так ловко использовав страх Син потерять Вульфа, лишиться его любви… Но что в этом проку? Она опоздала на семь лет!..

— Ты не представляешь, как я жалею, что меня не было рядом. — Син смотрела на него глазами, готовыми вобрать и растворить в своей глубине любые его печали. — Какие же мы дураки, Вульф!

Он ослабил свою хватку и теперь очень бережно, лишь слегка удерживал ее за плечи, осторожно поглаживая большими пальцами нежную кожу в основании шеи.

— Скажи, что еще не поздно, Син. — Он не отрывался от ее все простивших и принявших глаз. — Ведь мы сможем повернуть время вспять?

Боясь поверить тому, что слышит, и — не дай Бог! — спугнуть наконец случившееся с ней чудо, Син смогла только позвать охрипшим от слез голосом:

— Вульф…

— Я ни на минуту не переставал любить тебя, хорошая моя. — И глаза его снова стали похожи на теплый от солнца янтарь. — Увидев тебя в доме Джеральда, я словно с ума сошел. Мне годился любой предлог, чтобы увидеть тебя, услышать твой голос, коснуться тебя… Так было и сегодня, когда Ребекка обмолвилась, что ты спрашивала обо мне. Я должен был сегодня же вернуться в твой «кукольный» домик!

— И я всегда любила тебя, тебя одного, Вульф… — И, не дожидаясь, пока он решится обнять ее покрепче, Син прижалась к нему, ища его силы… его близости и любви… Как приятно было хотеть его и знать, что он принадлежит только ей — весь и всегда!..

Он тоже хотел ее; об этом говорили его ненасытные губы, покрывающие поцелуями — легкими, как крылья бабочки, — ее лицо, шею, плечи… Наконец он приник к ее рту, как к живительному источнику, единственному спасению для него, измученного долгими скитаниями по пустыне нелюбви…

— Ты выйдешь за меня, Син? — спросил он, едва отдышавшись после поцелуя. — Сделай меня счастливым!

— Да… Да! Иначе я сама никогда не буду счастлива. — Она снова спрятала пылающее лицо у него на груди; она никому не даст разлучить их опять, потому что ни дня не сможет прожить без него…

И еще она думала, что всегда будет хотеть его так же, как хотела сейчас, воском плавясь в его жарких руках, истекая горячим соком…

Он выкрикнул ее имя, как победный клич, и, подняв, как пушинку, отнес драгоценную ношу на диван, усадил к себе на колени и снова принялся целовать…

Она не помнила, как они срывали друг с друга одежду, как — после бесконечных мытарств — соединились впервые по-настоящему прочно, потому что каждый из них знал про другого: это навсегда!.. И Син снова любила Вульфа и весь мир; и Вульф опять и опять был готов любить Син, потому что слишком долго был вдали от нее…

— Значит ли это, что мы снова помолвлены? — Когда они наконец пришли в себя, Син, с наслаждением ощущая всем своим телом тепло и тяжелую мощь Вульфа, провела нежным пальчиком по его бедру.

— Нет уж, хватит с меня помолвок. — Вульф сказал это таким тоном, что Син поняла: он уже все решил, ее любимый! — На этот раз будем умнее и начнем со свадьбы! — Он перевернул ее на себя.

— А Ребекка говорила, — Син насмешливо смотрела на него сверху вниз и теребила завитки волос на широкой груди, — что ты хотел жениться, только чтобы обзавестись наследником.

— Гордиться нечем, но в случае с Ребеккой это и впрямь было так, — не стал отпираться Вульф. — Но сейчас мы говорим о нас, и я хочу тебя,именно тебя. Даже если у нас никогда не будет детей.