Чтение онлайн

– Я... Это... Отряд готовится... Но еще не совсем готов. Хорошие ребята. В Антупии служили. С обеих рук стреляют.

– Да сядь ты, - затосковал Первый.
– Тебе не обязательно вставать, чтобы твою дурь увидели. Дал же Логос или Энтроп мне таких работничков! Придется тебя все-таки отослать в Антупию. Пару раз нарвешься на засаду сразу в голове просветлеет!

Первое Доверенное Лицо побарабанил пальцами по столу, помолчал немного и, глядя в сторону, сказал:

– Подведем теперь итоги. Руководитель "Миссии истинного божественного света" - мой человек. Я ему плачу. Через него и будем воплощать замыслы наши. А вами, дети мои, я не доволен. Даже Утешитель на этот раз не попал в десятку. Одни совсем не думают. Другие слишком много разводят теорий, которые вроде бы и хороши - сами по себе, - но только лишь как абстрактная игра ума, оторванная от реальной почвы. Это я о тебе, Утешитель. Умник это не всегда комплимент. Я помню о твоем предложении, когда мы узнали, что в "Миссии" возникает учение о Непостижимом как ипостаси дьявола. Ты предложил внедрить в "Миссию" логическую цепочку: наше государство - их враг, воплощение Энтропоса; Логос завещал возлюбить врага своего: следовательно, надо возлюбить государство, ибо оно их враг. Это, дружок, красиво, но не слишком мудро. Они, думаешь, создают учение потому, что их не устраивает логическая конструкция официального учения? Как бы не так! Его создавали люди, не глупее членов "Миссии истинного божественного света". Подумайте, почему они так яростно проповедуют бедность? Разве логичнее быть бедным, нежели богатым? Эмоции идут впереди разума, мой бедный разумный друг! Эмоции!!! Эти человечишки не могут быть богатыми. Эмоциональный протест бросает их в другую крайность. Они начинают проповедовать бедность как высшее благо. Всегда! Зарубите себе на носу: всегда логика - не причина поступков. Она служит их оправданием, реже объяснением. Исходя из сказанного, тебе, Утешитель, будет такое указание: ты должен в сжатые сроки создать теорию, направленную против землян. Кроме четко разработанной логической конструкции, она должна иметь опору на сферу подсознательного, то есть должна учитывать потребности людей. Это должно выглядеть приблизительно так: земляне живут в полном достатке. Можно сказать, они купаются в материальных благах. Надо так долго и красочно расписывать, как хорошо земляне живут, чтобы у членов секты слюнки побежали. И за это они позавидуют землянам смертельной завистью. Вот тогда мы и бросим им приманку о дьяволах-землянах и о необходимости захвата землянина в качестве заложника. Зачем захватывать землянина, спросят они? А затем, чтобы потребовать от государства - от нас, то есть, - прекращения всяких отношений с Землей. И пусть земляне убираются на свою Землю! Это будет официальная версия похищения. Не забывайте об истинной причине: мы должны выкачать из молодого переводчика сведения, какие научные Изыскания мы не должны вести, по мнению Земли. Все! Конец обсуждения. Расходитесь. Утешитель, останься!

Члены Совета, соблюдая церемониал, пятились до дверей и исчезали с криком "хай-ох".

Первое Доверенное Лицо, по-старчески подшаркивая, подошел к Утешителю и Успокоителю Нации и положил ему руку на плечо. Утешитель смотрел на Первого преданным, влажно поблескивающим взглядом.

– Ты заметил, что Директор конторы внутренней безопасности не сказал за весь совет ни единого слова?

Взор Утешителя затуманился печалью.

– Да, господин Первый!

– И у него ужасно воняют ноги.

Лицо Утешителя исказила гримаса отвращения.

– О, это невыносимый запах!

Первое Доверенное Лицо прошелся по комнате, зачем-то погладил гардины и сказал медленно, будто размышляя вслух:

– Как ты считаешь, Утешитель, нужен нам сейчас мученик?

– Еще как!
– с гаденькой улыбкой закивал Утешитель.
– Мы отомстим за его мученическую смерть крикунам и оппозиционерам!

– К тому же, - задумчиво добавил Первый, - если у живого Директора могут дурно пахнуть ноги, то с мертвыми мучениками этого не случается. Решено. Сопровождать землянина будет Директор конторы внутренней безопасности. Охранников подбери таких, чтобы не жалко было потерять.

– Слушаюсь!
– Утешителя будто подбросила пружина.
– Немедленно приступаю к выполнению ваших мудрых указаний.

Первый пожевал губами, что-то припоминая.

– Чуть не забыл. Надеюсь, землянин сам попросил о вылазке в город?

– Конечно! На нашей базе в Антупии служит...

Первый замахал обеими руками.

– Избавь меня от деталей! Детали продумаешь сам. Ведь я доверяю тебе, как себе самому!

В знак величайшей благодарности Утешитель и Успокоитель Нации приложил руку к сердцу.

– Еще одно... К тебе будет просьба. Магистра по планированию тайных акций мы переведем в Антупию. Будет руководить нашими базами там, взамен убитого вчера в засаде. Для нового составь инструкцию о том, что тайные акции должны планироваться и проводиться таким образом, чтобы никому, кроме доверенных лиц, не была очевидна какая-либо ответственность за них правительства Фирболгии и чтобы в случае их раскрытия правительство Фирболгии могло правдоподобно отрицать какую-либо причастность к ним.

– Немедленно приступаю к воплощению ваших ценных замыслов!

– Иди-иди, сын мой.

Ласковая улыбка округлила старческие, в красных прожилках щечки Первого Доверенного Лица.

С балетной сноровкой Утешитель и Успокоитель Нации попятился и с криком "хай-ох" исчез.

С той же улыбкой на лице Первое Доверенное Лицо нажал на кнопку под крышкой стола. На вызов явился гориллоподобный начальник личной охраны.

– Тебе не кажется, что на фоне всех этих болванов Утешитель набирает слишком много власти?

Верзила прохрипел в ответ нечто нечленораздельное.

– Прикрепи к нему еще двоих наблюдателей. И не забывай об обновлении средств электронного слежения взамен обнаруженных.

8

Михаил Семенович рассматривал миниатюрную подслушивающую "булавочку".

– Обратите внимание, - обратился он к молодым коллегам.
– Как быстро они достигли следующего уровня миниатюризации. Уплотнили схему. Поставили П-отражающий слой. Индикация этой бижутерии стала труднее. А?..

– Мы стимулируем ихний прогресс самим своим присутствием, шеф! гаркнул Северин.
– И потому отселева нельзя нам уходить, как давеча, к примеру...

– Нельзя? Кто знает, кто знает... Обстановка накаляется. Я это чувствую. Гладок и однонаправлен поток исторического процесса в учебнике истории. Но здесь, так сказать, вблизи, он шумит, бурлит, порой и назад может повернуть ненадолго. Тут надо глядеть в оба: можно и в водоворот угодить! Экскурсия, на которой так настаивает Владимир, как раз может оказаться подобным водоворотом.

– Михаил Семенович, - Северин обратился к Посланнику сдержанно и, вопреки обыкновению, очень серьезно.
– Если что случится, вы снова будете призывать к сдержанности. А мне кажется, идее надо противопоставлять идею, но силе - силу! Ребенок, разумеется, воспитывается словами и примером. Но иногда его и шлепнуть не грех!

– Как вы представляете шлепок целой цивилизации?

– Я говорил вам уже. Вы знаете...

– Знаю. Поэтому я против. Вас возмущает жестокость людей. Они жестоки, потому что жесток мир, в котором они живут. И мы будем исправлять и мир, и людей. Исправлять постепенно. Если сильно надавить, можно сломать. И нельзя рубить сплеча, поступать опрометчиво, под влиянием первого чувства. Мы порой просто их не понимаем. Володя, хотите простейший психологический этюд?

Володя кивнул.

– Тогда слушайте. Представьте себе, что вы едете в переполненном транспорте. И вот вы видите, что на сиденье сидит крепкий с виду молодой человек, а рядом стоит пожилая женщина. Что вы подумаете? Что вы предпримете?

Володя пожал плечами:

– Элементарно!

Северин, не сдержавшись, хмыкнул. Михаил Семенович бросил на него строгий взгляд.

– Только без подсказки!

– Зачем мне подсказка?
– удивился переводчик.
– Все очень просто. Я не хочу плохо думать о стоящей рядом женщине. Может быть, она о чем-то задумалась, или она от природы рассеянна, или неприятности какие-нибудь. Поэтому я ей ничего не скажу, а просто подойду к молодому человеку и поинтересуюсь, как он себя чувствует. Помощь, естественно, предложу.

– Почему вы решили, что ему необходима помощь?
– спросил Михаил Семенович.

– Что же тут непонятного?
– Володя был сбит с толку.
– Раз сидит и места не уступает, значит, очень нездоров. Это само собой понятно.

– Здесь это не само собой понятно, - принялся втолковывать Михаил Семенович.
– Здесь прочие пассажиры прежде всего подумают, что молодой человек - наглец, не желающий уступать место старухе только потому, что ему сидеть удобно. Как правило, в таких случаях все делают вид, что ничего не замечают. Иногда, если сидящий молодой человек выглядит не очень сильным физически, отважатся на замечание. Вот так-то.