Чтение онлайн

Но землянин вопросов не задавал, всю дорогу молчал.

Наконец машина остановилась и землянина вывели.

Солнце было уже не красным, а налилось слепящей белизной. Его четкие контуры смазались. Туман прибивался все ниже к земле, и из него вырастало серое громоздкое здание с легкомысленными башенками.

В башнях держали самых упрямых. И не подвал порой ломал людей, а веселая башенка. Психологи рассчитали правильно. Из окошечка башни заключенный видит прелестный окружающий пейзаж - то, с чем ему предстоит распроститься навсегда... если он не согласится сделать ряд пустяковых одолжений определенным организациям и службам.

В дежурке "Маленькой мышеловки", как всегда, царил хаос, на барьере в беспорядке лежали прошнурованные журналы, старые газеты, стояли мутные стаканы, покрытые в нижней части своей налетом ржавого цвета; у барьера комком валялось тряпье, снятое с задержанных.

Дежурный сидел в расстегнутом кителе - потный и размякший. В помещении попахивало спиртным. Смотритель камер возился в подсобке и периодически взрывался матом.

Увидев секунд-полицейского, дежурный вскочил и, торопливо застегивая мундир, принялся сбивчиво докладывать.

– Ладно, оставьте, - простецки, в расчете на землянина сказал Син-цитий-доду.
– Вот у нас гость. Мы его должны защитить и укрыть, слово "укрыть" он произнес с особым нажимом.
– Познакомьте для развлечения с особенностями нашей работы.

Секунд-полицейский глянул в округлившиеся глаза дежурного и с некоторым раздражением пояснил:

– Ну, с работой Субтилен-доду и Думэмбу. Вот и все.

Он сделал попытку похлопать Владимира по плечу. Тот уклонился и сказал серьезно и спокойно:

– Вот эту доску с перегородки сорву и всех вас тут перекалечу.

– Это земные шутки, - объяснил Син-цитий-доду и поспешно убрал руку.

Он протянул дежурному журнал и со злорадством заметил:

– Гостя передаю вам. Вот здесь распишитесь, что приняли.

Дежурный мучительно наморщил низкий лоб и спросил, выводя закорючку подписи:

– Ну, а куда же?.. Ну, это... потом, куда его определить?

– Туда. Туда, - многозначительно пояснил Син-цитий-доду.
– Где у нас комната для особо уважаемых гостей. Понятно?

Дежурный обалдело таращил глаза и молчал.

– Осел!
– не выдержал секунд-полицейский.
– Снова ничего не понял! В подвале... Комнатка там есть. Симпатичная такая. Понял теперь?

– Понял, - лицо дежурного прояснилось.
– Но там есть...

– Все, все, все!
– заторопился секунд-полицейский, забирая журнал. Хватит мне морочить голову. Мое дежурство уже давно закончилось! Выполняйте приказ! Гостя ублажать, развлекать и - ха-ха!
– никуда не выпускать!

Из каморки выглянул заспанный смотритель камер с ворохом тряпья в руках. Он почтительно поздоровался со спиной уходящего офицера и бросил вещи возле барьера.

18

Владимир, не обращая внимания на полицейских, рассматривал помещение. Оно было небольшим, а перегородка, за которой восседал дежурный, делала его еще меньше. В углу находилась печка с круглой, испачканной побелкой крышкой. Сквозь побелку на крышке выступала надпись на старофирболгском и едва виднелись очертания диковинного существа - то ли зверя, то ли птицы. Серый пол... Не исключено, что после постройки здания его еще не удосужились помыть.

На барьере стоял переносной телевизор. Экран мерцал, по нему шли зубчатые полосы.

– Телевизор с нами посмотрите, - предложил дежурный сладким голосом и посмотрел на гостя с неудовольствием.

И тут до слуха Владимира донесся странный звук. Вначале он был похож на плач ребенка, а затем превратился в звериный - с уханьем - вой.

– Что это! Что?!
– спросил Владимир, насторожившись, и по коже его пробежали мурашки.

Смотритель издал довольный смешок.

– У этой еще голос ничего. Музыкальный. А вот мужик вчерашний нарочно, подлец, прегнусным голосом орал.

– Это что? Пытки?!
– воскликнул Владимир и сделал шаг к дежурному.

– Извините, - залебезил тот.
– Не все предусмотрено строителями. Перегородки тонкие, звукоизоляция - ни к черту! Нам самим это порой мешает.

– Прекратите немедленно!
– заорал землянин, сжимая массивные кулаки. Изверги проклятые!

Дежурный, взглянув в лицо землянина, онемел и медленно, стараясь не делать резких движений, полез в ящик стола. Затем как можно быстрее он выхватил оттуда пистолет и направил его в грудь землянина.

Владимир отвернулся от перегородки, подошел к печке и взял кочергу. Пистолет в руке дежурного ходил ходу ком.

– Не подходи! Стрелять буду!
– испуганно выкрикнул он.
– Я уже стреляю! Я совсем уже выстрелил!

– Смотри, болван!

Владимир согнул кочергу и швырнул ее на барьер.

– Это называется бантик. Понятно? То же самое с пистолетом сделаю.

– Этого не надо, - опасливо сказал дежурный, пряча пистолет за спину. Он казенный. На мне записан.

Дежурный кивнул смотрителю:

– Иди. Скажи, чтобы прекратил. На завтра перенес, что ли. А то этот скандал учиняет. Не люблю скандалов. И бантики мне его не нравятся.

Потрясенный смотритель все еще смотрел на "бантик". Он отвесил челюсть, и его и без того удлиненное лицо уподобилось морде какого-то животного.

Смотритель камер направился в глубину здания, и крики вскоре умолкли.

– Вот вы говорили о нас слова разные...
– голос дежурного вздрогнул от обиды.
– Извергами назвали. Это оскорбительно. Первый раз увидели - и сразу делаете выводы. Меня, кстати, все знакомые считают очень приличным и добрым человеком.

Володя с удивлением понял, что верит дежурному. Ужас ситуации заключался в том, что на работе этот полицейский мог привычно и обыденно совершать такие вещи, от вида которых неподготовленный зритель мог сойти с ума. И, вместе с тем, дома он, вполне вероятно, нежный отец, гостеприимный хозяин и хороший приятель.

– Нехорошо! А еще земляник!
– гнул свою линию дежурный.
– Поймите: работа наша такая, и мы ее должны выполнять. Нам за работу деньги платят. А без денег у нас нельзя. Не воровать же, в самом деле! Слыхал я, что у вас на Земле всякая работа в почете...