Чтение онлайн

Врач кивнул.

— Уже в сознании, но слабый. Долго не задерживайтесь.

Андрей лежал на кровати, его голова была частично побрита, над виском виднелась стерильная повязка, скрывающая швы. Свет от прикроватной лампы падал на его лицо, делая его бледнее, чем обычно. Глаза усталые, но осмысленные. Он слабо приподнял уголки губ.

— Вы так смотрите, будто я с того света вернулся, — прохрипел он, голос пока слабый. — Ну, как я?

Сергей усмехнулся.

— Опухоль вырезали, но характер остался прежний.

Андрей коротко фыркнул, но тут же поморщился — резкое движение отозвалось болью.

— Ну, значит, жить буду, — пробормотал он, моргнув тяжёлыми веками.

Ирина села на край кровати, осторожно сжимая его холодную руку.

— Нам всем пришлось понервничать, — тихо сказала она.

Он посмотрел на неё, а потом перевёл взгляд на Алексея.

— Да уж. Кто бы мог подумать, что вы из-за меня тут такой переполох устроите.

— Ты сам знаешь, сколько времени мы потеряли из-за всей этой истории…

Андрей устало прикрыл глаза.

— Да… если бы не вы… — он запнулся, выдыхая. — Наверное, я бы уже не успел.

Ирина сжала его пальцы крепче, чувствуя, как в груди сжимается болезненный ком.

— Хорошо, что успели. А главное, что операция хорошо прошла, — тихо сказала она.

— А я всё проспал, — попытался пошутить Андрей, но голос снова дрогнул.

— Поправляйся давай, шутник. — фыркнул Сергей.

— Просто набирайся сил, ладно? — Ирина впервые за весь день улыбнулась — искренне, по-настоящему.

— Поправлюсь. Просто дайте поспать, неугомонные.

Они засмеялись.

Впервые за долгое время тревога отступила.

А ещё через месяц Артём приехал с новостями.

— Семнадцать лет.

Эти слова — семнадцать лет — отдавались глухим эхом в голове. Казались нереальными.

Ирина медленно выдохнула.

— Справедливо, — наконец сказал Алексей.

В его голосе не было ни радости, ни злорадства. Только усталое осознание: круг замкнулся.

Сергей кивнул.

— Да. Она получила почти максимум.

— Но это ещё не всё, — сказал Артём.

Ирина напряглась.

— Что?

— Её дело передали в другой следственный отдел — для доследования по новому эпизоду.

Воздух как будто стал вязким.

— Доследование? — Алексей нахмурился. — У неё же уже есть приговор.

Артём вздохнул.

— Один из клиентов, с которыми они работали, умер после вечеринки в клубе, где был с Марией. Сердечный приступ. Тогда сочли, что смерть — естественная.

Он сделал паузу.

— Но его имя фигурировало в списках Николая. Следствие проверяет: не было ли вмешательства.

— Это может быть переквалифицировано?

— Да. Если найдут связь — это уже не мошенничество, а совсем другая статья.

— Сколько тогда?

— Плюс пятнадцать. Или пожизненное, — спокойно сказал Артём. — Особенно если найдут отягчающие: группа лиц, мотив корысти, беспомощное состояние потерпевшего.

Наступила тишина.

— То есть, — медленно произнесла Ирина, — семнадцать лет — это ещё не конец?

— Нет, — тихо ответил Артём. — Для неё всё только начинается.

Весна пришла неожиданно рано.

Снег таял стремительно, обнажая мокрую, пахнущую свежестью землю. Тёплый ветер приносил запахи талой воды, а солнце, ещё робкое, пыталось прогреть землю.

Как снег и лёд, обида и боль в сердце Ирины постепенно таяли.

С каждым днём она чаще ловила себя на мысли, что скучает по нему. По их близости, по его взглядам, по тому, когда он просыпался рядом.

Когда заболела Анечка, всё остальное стало неважно. Они намучились жутко. Ночи без сна, тревога за каждый вздох. Болезнь пришла внезапно. Сначала кашель. Потом резкий хрип. Температура. Отказ спать. Дыхание, сбитое, хриплое. Алексей носил Аню на руках, прижимая к груди, шептал что-то ей в волосы. Ирина следила за ингалятором, мыла бутылочки, гладила пижамки. Всё по кругу, всё с напряжённым молчанием.

Сегодняшняя ночь была самой тяжёлой. Они по очереди носили малышку на руках, бессонными глазами следя за её дыханием.

Но под утро Аня наконец уснула спокойно. И как-то так само собой получилось, что, обессиленные, они уснули рядом с ней на кровати.

Утром Ира проснулась впервые за последние дни без тревоги. Тишина. Спокойствие. Она прислушалась к ровному, лёгкому дыханию дочери. Без хрипов. Без свиста. Она приподняла ресницы и посмотрела на Анечку. Щёчки розовые, дышит размеренно. Она в порядке.

Хотелось улыбаться. Но тут она почувствовала движение рядом. Повернула голову — Алексей. Он не спал. Глаза были зажмурены. Закусил кулак, пытаясь сдержать себя. Он не издавал ни звука, но его плечи вздрагивали. Слёзы стекали на подушку. Тихие. Бесшумные.

Ирина замерла. Она не двигалась. Просто закрыла глаза сильнее, делая вид, что спит. И не потому, что не хотела видеть. А потому, что он не должен был знать, что она заметила… его уязвимость.

А Алексей молился. Молился мысленно, истово, без слов, без звука. Благодарил. Бога, вселенную. За второй шанс. За то, что его семья жива. За то, что он не разрушил всё окончательно.

Как никогда у него была надежда.

У него были они. Анечка, которая выздоровела. Тёма, Ириша.

У него была она, любимая. Он чувствовал. И у него появился шанс завоевать её сердце.

Ирина лежала рядом и слушала его рваное дыхание. Чувствовала, как в груди поднимается тепло и нежность. Алексей изменился. Он уже не тот уверенный в себе молодой человек, за которого она вышла замуж. Но, возможно, именно тот, которого она сможет полюбить. Раньше он был лёгким, азартным, легко увлекающимся.

Сейчас в нём — другая сила. Сдержанная. Выдержанная. Как вино Бароло — жёсткое и резкое в молодости, но с годами становящееся невероятно сложным и благородным. Его нужно уметь ждать. Нужно позволить ему раскрыться. И тогда… оно цепляет. Как Алексей цепляет её — теперь, по-настоящему.

В последнее время она замечала, что больше не боялась видеть в нём мужчину. Мужчину, которого она хотела, которому она чувствовала, она могла довериться.

Однажды, вечером, Тёма вдруг поднял голову от конструктора и спросил: