Чтение онлайн

За ним стоит Джулиан.

— Тебе действительно нужно начать отвечать на звонки, — усмехается он.

Я откашливаюсь, горло саднит. Пытаюсь стереть кровь с лица, затем переворачиваюсь на бок и извергаю содержимое желудка.

— Ты не научила его смотреть по сторонам? — спрашивает Джулиан, помогая мне подняться на ноги. Пока мы двигаемся к выходу, я осматриваю помещение в поисках ребёнка.

— Эппл, — хриплю я, — ребёнок.

Он оглядывается. Дверь в её комнату закрыта, и я надеюсь, что она спряталась там.

— Мы не можем забрать её, — произносит Джулиан с большей нежностью, чем я могла себе представить. — Придёт полиция. С ней всё будет в порядке.

Не будет, я точно знаю, но он прав: мы не можем взять её с собой. После этой ночи ей придётся выживать любым доступным способом.

Издалека доносится вой сирен.

— Пойдём, — зовёт Джулиан, увлекая меня из дома.

Ночь морозная, небо усыпано звёздами. Я оглядываюсь на окна: рождественская ёлка сверкает. Я вижу поникшую фигуру тела Брайса, освещённую мерцающим светом. Высоко в небе проносится падающая звезда. Сани Санты?

— Куда мы? — выдавливаю я, голос причиняет боль в горле.

— У тебя есть тревожный чемоданчик? А убежище? — спрашивает Джулиан и, получив мой утвердительный кивок, продолжает: — Хорошо, тогда воспользуемся им, пока не придумаем план.

Я хватаю рюкзак из своей машины, и мы забираемся в его внедорожник, припаркованный у ворот. Молча едем по тёмным просёлочным дорогам на север. «Какой у него план?» — гадаю я. Нора выследит нас обоих. Она никогда не сдастся.

— Откуда ты узнал? — спрашиваю я наконец.

Он кивает на заднее сиденье, где лежит папка. Внутри моя фотография, снимок, сделанный, когда я уходила с очередного задания. Я едва узнаю себя: смертельно бледная, вся в чёрном. Тот же пустой взгляд, который я видела у Дрейка. На моей фотографии красный штамп. На нём написано: «Вооружена и чрезвычайно опасна».

Я — именно такая, какой она меня сделала.

— Она хотела, чтобы это сделал ты, — горько усмехаюсь я. Больно думать, что Нора желает избавиться от меня. Но то, что она попросила Джулиана сделать это, кажется слишком личным, даже подлым.

— Но я бы не стал, — заверяет он, переводя взгляд на меня. — Я бы не смог.

— Значит, теперь мы оба обречены.

Он тянется к моей руке, и я отвечаю на его жест. Его хватка крепкая, тёплая.

— Я не желаю существовать в этом мире без тебя, даже если ты не хочешь, чтобы мы были вместе, — заявляет он.

Я не проронила ни слезинки с той ночи, когда умерла моя мама, и которую провела в полицейском изоляторе, пока Служба защиты детей не забрала меня в первый приют. Но сейчас я плачу — за ребёнка, которым я была, за Эппл. Потому что мы с Джулианом, скорее всего, будем мертвы до рассвета. Потому что я полюбила его с того первого поцелуя в Вегасе и никогда не позволяла себе по-настоящему почувствовать это — или что-либо ещё.

— Мы справимся, — обещает он.

Мы оба знаем, что это ложь. Но, как и многим другим лживым словам, которые мне говорили, я позволяю себе в это поверить.

После двенадцатичасовой поездки, сменяя друг друга за рулём и отдыхая урывками, мы прибываем на место незадолго до полудня Рождества. Земля покрыта снежным одеялом, небо — мрачное и свинцовое. Некоторое время мы сидим и наблюдаем издалека за маленьким домиком. Он кажется тёмным, утопающим в заснеженных соснах, словно на рождественской открытке. Внутри полно консервов и других нескоропортящихся продуктов. Позади находится погреб, в котором хранится ещё больше припасов.

На снегу нет никаких следов: ни протектора шин на холмистой дороге, ведущей к дому, ни видимых нам отпечатков ног. Конечно, они могли подойти к дому со стороны леса, но это гораздо сложнее.

Примерно на полпути мы избавились от наших телефонов, разбив их и выбросив в ледяную реку. У Джулиана была с собой запасная канистра с бензином, поэтому нам пришлось остановиться только один раз. В наши дни, когда ты в бегах, именно там тебя и ловят, — на всех заправках теперь установлены камеры. Мы расплатились наличными, что тоже подозрительно, но старик за прилавком, с длинными седыми волосами и бейсболкой MAGA [10] , казался больше заинтересованным книгой в мягкой обложке, которую читал, чем моей персоной. На экране телевизора за его спиной я увидела выпуск новостей об убийстве Брайса. «Вторжение в дом в канун Рождества, — гласил заголовок. — Ребёнок не пострадал». На экране появилось зернистое изображение Эппл на руках у полицейского.

Ладно, уже что-то. Если я не сделаю ничего хорошего в своей жизни, то, по крайней мере, Эппл я спасла.

Мы съезжаем с дороги в лес и наблюдаем за домом ещё какое-то время. Ни звука, ни движения не замечено, и через некоторое время мы приходим к выводу, что будет достаточно безопасно пробраться через лес и подойти к дому с тыла.

Это место полностью автономно. Электричество поступает от генератора. На участке есть скважина и септик. До ближайшего дома не менее десяти миль. Я провела здесь всего пару ночей, когда только приобрела его и обустраивала. Пару раз наведывалась сюда, чтобы убедиться, что трубы не лопнули и не поселились незваные гости.

— Ты ошибалась насчёт меня, — заявляет Джулиан, пока мы оба наблюдаем из окна машины за маленькой коричневой птичкой, прыгающей на голой ветке. — Мне это никогда не нравилось. Я никогда не получал от этого удовольствия.

— Понятно, — отвечаю я, растягивая слово, как доктор Блэк.

— Я посещал психотерапевта, — признаётся он. — Думаю, я просто пытался выжить, делая то, что было необходимо. Я был в отчаянном положении, когда Нора нашла меня. Она была первым человеком, который сказал, что я хорош таким, какой есть. До Норы меня выгоняли из каждой приёмной семьи, я вышел из системы по возрасту, меня вышвырнули из армии. Я был потерян и сломлен.

— У неё талант находить таких, как мы, не так ли? Тех, кто готов на всё ради неё.

Джулиан медленно кивает. Он выглядит уставшим и постаревшим: морщины вокруг глаз, трёхдневная щетина.

— В любом случае, я хотел, чтобы ты это знала. Я не настолько морально опустошён, как ты думаешь.

— Я не вправе судить ни тебя, ни кого-либо ещё.

Наконец, мы пробираемся через лес. Я открываю запертую заднюю дверь, ведущую на кухню. Пока снимаю чехлы с мебели, Джулиан выходит, чтобы завести генератор и включить свет. Он разжигает огонь в камине, а я разогреваю банки томатного супа на плите и делаю попкорн в микроволновке.

После еды мы занимаемся любовью на ковре у камина, затем стягиваем одеяло с дивана и лежим в темноте; единственным источником света служит камин. Тени танцуют на стенах. Снаружи воет ветер.

Я думаю о том, что сегодня Рождество, и надеюсь, что Эппл с матерью и что она получила хоть какие-то подарки.

— У меня может быть козырь, — прерывает тишину Джулиан. — Против Норы.

— Твои записи, — вспоминаю я.

Он тянется к брюкам и извлекает из кармана флешку.

— Сами дневники хранятся в банковской ячейке, с инструкциями у адвоката выдать их полиции в случае, если с нами что-то случится — с тобой, со мной или с двумя сразу. Если со мной что-то случится, это достанется тебе. Вся информация, содержащаяся в дневниках, находится здесь, на этом носителе: имена, даты, мои исследования о том, кто мог желать зла цели, кто хотел её уничтожить и почему; адреса офисов Норы — всё, что я знаю о ней и Базе.