Чтение онлайн

— Вставайте! — И добавил: — Я его нашел!

— Что? — Теперь уж я совсем проснулся. — Где?

— В загончике. Не могу его вытащить. Он на цепи.

Не тратя времени на переваривание столь удивительной новости, я натянул рубашку и брюки, сунул ноги в туфли, не забыв, конечно, завязать шнурки, и через двадцать секунд скатился вслед за Уильямом по лестнице.

В деревне посреди небольшого скверика есть загончик для потерявшегося скота. Можно сказать, исторический памятник — никто им никогда не пользовался. А теперь сюда угодил викарий. В середине загона в землю воткнули шест, и к нему-то и привязали Куттса — собачьей цепью с ошейником. Рот ему заткнули шоферской перчаткой и замотали портянкой (есть, кажется, такой предмет одежды у военных). Руки ему связали, и вид у него был самый что ни на есть дикий и срамной. Ошейник застегнули на замок, но мне кое-как удалось открепить цепь и вынуть кляп.

— Не пытайтесь разговаривать, сэр, — сказал я. — Ладно еще Уильям нашел вас так рано.

Викария основательно поколотили — разбили рот, а кожа на костяшках пальцев была сильно содрана.

— Да уж, — заметил он с мрачным, как выражаются в книгах, удовлетворением. — Будь то местные хулиганы — их мигом бы разыскали. Я уверен — совершенно уверен! — что понаставил им отметин.

Разговаривали мы уже после того, как он отдохнул и поел хлеба с молоком. Я от души плеснул ему в тюрю бренди. Миссис Куттс начала протестовать, но мы впервые в жизни не обратили на нее внимания. Я и сам сторонник трезвости, однако, если кто когда и нуждался — именно нуждался! — в глоточке янтарного зелья, так это бедный старина Куттс. Он был едва жив и не валился с ног только за счет жуткой злости на обидчиков. Рассказал он презанятные вещи; выслушав, я немедленно заявил:

— Миссис Брэдли — вот кто непременно во всем разберется!

Вкратце история произошла следующая.

После потасовки с сэром Уильямом старина Куттс отправился по своему обыкновению домой, налил себе стаканчик лимонада, взял хлеба с сыром и пригоршню изюма и уселся перед приемником, собираясь провести приятный вечерок. Однако из-за ссоры ему было не по себе, да еще по радио постоянно шли помехи — какая-то дурацкая зарубежная радиостанция глушила концерт, который он хотел послушать. Будучи сыт по горло, викарий решил прогуляться, причем как можно дальше от веселящихся прихожан.

Пока он возился с приемником, пытаясь избавиться от помех, пока перекусывал, прошло много времени, и потому, когда он уходил из дому, было, наверное, около девяти или чуть больше. Желая держаться подальше от парка, где тарахтел оркестр, викарий отправился в сторону каменоломен — к бухте. Шагал он быстро, немного устал и потому присел на камень у воды полюбоваться морем, а потом решил искупаться. Он, нечего и говорить, в душе спартанец, наш старик.

Уже почти совсем стемнело. (До бухты от дома викария не меньше полутора часов ходьбы.) Он разделся, сложил одежду у входа в пещеру. Прилив почти закончился. Поплавав совсем немножко, Купе начал вытираться носовым платком — никогда, кстати, не пробовали? — и тут, к его удивлению, со стороны моря кто-то три раза махнул фонарем, видимо, с борта корабля. Викарию стало любопытно, потому что с чего бы какому-то судну бросать здесь якорь? Ведь это довольно рискованно. Очевидно, корабль стоял у пустынного островка под названием Скэлл Рок; однако проход к острову, загроможденный подводными рифами, знали очень немногие, и только местные жители. Большое судно здесь пройти не могло, и даже маленькое сильно рисковало. Да и незачем тут причаливать, потому что рядом хорошая гавань, где фарватер помечен буями.

Викарий протер глаза и попытался разглядеть, кто там. Тут прямо в него уперся луч судового прожектора и сразу отскочил. А фонарь опять три раза переместился туда-сюда, только теперь он горел чуть повыше, как будто на мостике.

Все это казалось странным, но викарию стало холодно, и он немного побегал, чтобы согреться, и начал одеваться. Когда он уже нагнулся за шляпой, кто-то, подкравшись тихо, точно кошка, сильно ударил его в спину, и викарий упал. Не успел Куттс ничего сообразить, как сверху на него навалились, и он задал хулигану от души (если судить по костяшкам его пальцев, то так оно и было). Однако тут подоспел второй, и Куттса мигом скрутили, заткнули ему рот, завязали глаза и потащили окольными путями к загончику. Вот ирония судьбы — похитители наверняка заметили наши фонари, когда мы искали Куттса. Или же он к тому времени был в загончике… Все деревенские либо веселились на празднике, либо спали. По мнению викария, похитителей никто не видел. Ясное дело! И все равно какая наглость! Нападавшие вычернили себе лица. Старый разбойничий прием. И ни один не произнес ни слова. Переговаривались мычанием. А ведь трудно узнать человека по мычанию, тому свидетельством разные нудные салонные игры, хорошо нам всем известные. Одна называется «Чей пищит поросеночек?», а другая как-то еще… И вот, переговариваясь с помощью мычания, они воткнули посреди загона шест и поступили с викарием, как я уже описал. Повязку с глаз сняли, а кляп оставили.

Мы пытались разобраться, кто же это был, но викарий никого не разглядел и не узнал. Ведь уже совсем стемнело, он их, по сути, вообще не видел. Искать нужно, сказал он, двоих здоровенных парней, у одного из которых физиономия такая, словно он врезался в поезд.

— Второго я вообще не достал, зато первый похож на букварь в многодетной семье, — похвалился Куттс. — И если они местные…

Вмешивать в это дело миссис Брэдли викарий не хотел, но я настаивал, и он уступил. Мы с Дафни пошли к Манор-Хаусу; мне, в частности, не терпелось взглянуть на сэра Уильяма. Он человек крупный. Правда, мне как-то не верилось, что он станет чернить лицо или звать на помощь какого-нибудь отчаянного головореза, чтобы расквитаться за личную обиду. С другой стороны, они с викарием ужасно поссорились, и совпадение выходило очень странное.

Нрав у сэра Уильяма бешеный, а викарий из чувства собственного достоинства мог просто не открыть имени обидчика, даже если и узнал его…

Я как раз объяснял все это Дафни, когда мы подошли к воротам парка и направились к дому сэра Уильяма.

Что говорить об утре после праздника, о гадости запустения…

Парк являл собой ужасное зрелище. Куски дерна выворочены, трава затоптана, замусорена клочками бумаги, банановой и апельсиновой кожурой, битыми бутылками, конфетти. На дорожке валялась шляпа, три разные перчатки (это я говорю лишь об увиденном по пути!), обертки от шоколада, куски кокосовой кожуры — всем свинарникам свинарник. Я состою в обществе борьбы за чистоту и отлично знаю, что может натворить толпа — гидра многоголовая, но, честное слово, никогда не видел ничего подобного тому, что делалось в парке сэра Уильяма в то августовское утро. А ведь еще ночь выдалась без дождя, иначе было бы куда хуже. Нет, словами не передать, ужас, настоящий ужас!

Лицо у сэра Уильяма было в порядке, если не считать заплывшего глаза, куда ему врезал викарий. Сэр Уильям выслушал наш рассказ, а с ним — миссис Брэдли, Брэнсом Бернс, финансист, Маргарет Кингстон-Фокс и стоявший у стола дворецкий Стори. Последний, желая обратить на себя внимание, кашлянул.

— Если позволите, сэр Уильям…

— Да?

— Вероятно, это контрабандисты взялись за старое.

— Глупости, Стори, мы же не в Америке!

— Конечно, сэр Уильям. Мне просто вспомнилось, что во времена моего прадеда в нашей гавани орудовали контрабандисты. Мне даже доводилось слышать о существовании подземного хода, ведущего в таверну, хотя теперь, думаю, он засыпан.

— Послушайте, Уэллс, — неожиданно обратился ко мне сэр Уильям. — Дело-то нешуточное. Как мировой судья, должен сказать, что это весьма серьезно. Викарий деревни Солтмарш подвергся нападению в собственном приходе! Случай беспрецедентный! Он им, говорите, тоже задал?

— Одному, сэр Уильям, — ответил я, сохраняя серьезное выражение лица. Ведь он сам едва не создал прецедент, просто викарий врезал ему первым.

Дафни заметила:

— Да уж, бедные его руки.

— Ага! Значит, нам остается найти парня, которого викарий так отделал, узнать от него имя сообщника и отправить обоих негодяев на каторжные работы. — И сэр Уильям осторожно потрогал ушибленный глаз.

Маргарет заметила:

— Они, видимо, не местные, папа.

Миссис Брэдли спросила:

— В загончике, говорите?

— Да.

— Любопытно. Ведь только что, в воскресенье, миссис Гэтти назвала его быком. Бык забрел в чьи-то владения, и его заперли в загоне.

Она уставилась на меня своими черными глазками.

— Вы читали «Записки Пиквикского клуба», молодой человек?

— Да, я читал. — Нужно сказать, я вообще обожаю эту книгу.

— Ага. Немного Диккенса, немного Гэтти — и вырисовывается любопытная ситуация.

Она издала свое обычное жуткое клохтанье и принялась за жареные почки и ветчину. (Мы явились прямо во время завтрака.)

— О чем вы, миссис Брэдли? — спросил я.

С дьявольской усмешкой она погрозила мне вилкой.

— Что произошло, когда капитан Болдуиг нашел спящего в тачке мистера Пиквика?

— Это когда они охотились?

— Да, а потом он хорошенько закусил и в тачку рухнул без сил. — И миссис Брэдли радостно гукнула, довольная своей остротой.

— Капитан Болдуиг велел слуге отвезти мистера Пиквика в загон для потерявшейся скотины. Но Пиквик, кажется, нарушил границы частных владений? А мистер Куттс никаких границ не нарушал. Он…