Чтение онлайн

Дж. Бачмэн, познакомившийся с ними в бытность морским пехотинцем, стал свидетелем любопытной динамики их взаимоотношений, тщательно выстраивавшихся на основе какой-то весьма необычной обоюдной почтительности. «Джефф остро нуждался во внимании, и Эндрю ему необходимое внимание уделял, – рассказывает Бачмэн. – Эндрю в ответ также требовал внимания и уважения к себе – и получал их. Так они и тешили самолюбие друг друга».

Для Джеффа и других знакомых офицеров-геев, оказавшихся в очень шатком положении из-за нового правила «Не спрашивай, не говори», Эндрю был ценнейшей находкой и связующим звеном со штатским гей-сообществом, этакой Долли Леви [33] Хиллкреста. «Эндрю был очень обходителен с людьми, – рассказывает близкий друг Джеффа из числа офицеров ВМС. – Ему не составляло труда знакомиться самому и знакомить кого угодно с кем угодно. Мы встречались со множеством людей всякий раз, когда общались с Эндрю». Для впервые оказавшихся в Сан-Диего геев, объясняет офицер, Эндрю был как торговая точка с любыми товарами повседневного спроса. «Ему, похоже, реально нравилось сводить и знакомить людей, он умел и любил настраивать их на благорасположение друг к другу, если только чувствовал, что знакомство пойдет им на пользу». Этим он подкупал людей.

Осознав, что он гей, и смирившись с этим фактом, Джефф принялся наверстывать упущенное и открыл сезон охоты на юношей – чем моложе, тем лучше. Эндрю, сам крайне редко доводивший отношения с партнерами до свойских, приходил в замешательство от беспечности друга и обзывал его сердцеедом. Но галантности Джефф на фоне распутства не утрачивал и ко всем своим партнерам относился по-доброму, по-человечески.

К тому времени служба в ВМС стремительно теряла привлекательность в глазах Джеффа. «По-моему, он решил, что флот не для него, поскольку служба там несовместима с недавно открытым им для себя и так понравившимся ему образом жизни, – говорит бывший сосед Джеффа по комнате. – Эндрю был типичной душой компании, а Джеффу нравилось в компаниях тусоваться».

В начале 1994 года крейсер «Гридли» списали, а Джеффа перевели в Первый отряд десантно-высадочных средств, базирующийся на острове Коронадо неподалеку от знаменитого отеля «Дель Коронадо». Списание на берег означало жирный крест на всяких надеждах сделать блестящую карьеру военно-морского офицера. Тогда Джефф увлекся криминалистикой – его любимым телесериалом сделались «Полицейские» – и стал связывать свои дальнейшие карьерные чаяния с перспективой перехода на службу в правоохранительные органы.

В январе 1994 года Джефф приобрел в дисконтном оружейном магазине в Сан-Диего весьма экзотический Taurus PT-100 [34] калибра 10 мм. Обошелся он ему всего в четыреста долларов, как минимум вдвое дешевле Smith amp; Wesson того же калибра – табельного оружия американской полиции. Искусство стрельбы Джефф в Аннаполисе освоил превосходно и был удостоен наградных знаков «Отличник огневой подготовки ВМС» по стрельбе как из пистолета, так и из винтовки. Обзаведясь наганом, Джефф стал регулярно приглашать Эндрю посостязаться с ним в стрельбе по мишеням. «Эндрю наизусть помнил калибры, габариты и вес пистолетов любых моделей», – вспоминает их друг Том Идс. Составить Джеффу компанию в стрелковых упражнениях Эндрю не отказывался ни разу. «Даже когда всем было не до того, Эндрю был всегда готов пойти пострелять», – вспоминает бывший сосед Джеффа по комнате. А в один прекрасный день Эндрю похвастался друзьям и собственным пистолетом.

Чего Джефф в те дни на дух не переносил, так это курения травы в своем присутствии. Однажды он даже ушел домой с долгожданного свидания из-за того, что парень достал косяк. «Просто не выношу общества обкуренных», – говорил он. Эндрю же, по мнению многих их общих друзей и знакомых, сбывал наркотики, утаивая это от Джеффа.

Один офицер-сослуживец даже пытался отговорить его от столь частых встреч с Эндрю:

– Я допытывался: «С Эндрю я знаком намного дольше тебя, и за все эти годы не было такого, чтобы он сам себе не противоречил во всех этих его рассказах. Там что-то не так во всём его сценарии. Зачем ты с ним так много времени проводишь? Что у вас с ним?» Джефф отмахнулся: «Просто ты его плохо знаешь. Это отличный парень. У него добрейшее сердце. И он никому ничего кроме добра не желает».

Но со временем стал понимать, что собою на самом деле представляет Эндрю, и сам Джефф. «Пока нам не стало предельно ясно, кто он, откуда и чем занимается всё то время, пока его среди нас не видно, мы как-то и не особенно горели желанием разбираться и вникать во всё это, – рассказывает о всеобщем отношении к Эндрю бывший сосед Джеффа. – По-моему, все отдавали себе отчет в том, что он много чего присочиняет, рассказывая о своей жизни, но все с этим как-то так снисходительно мирились». Однако всякий раз, когда из Джеффа пытались вытянуть хоть что-нибудь достоверное об Эндрю, он отвечал что-нибудь типа: «Слушай, всё там очень нехорошо, даже совсем плачевно обстоит, но я не могу просто вот так взять и отвергнуть этого парня. Он же старается во всем на меня равняться».

Даже самые отпетые гуляки из основной компании Эндрю закруглялись и расходились по домам в два часа ночи после закрытия клубов. Но только не Эндрю. В предрассветные часы как раз только и начинались по-настоящему чумовые сходки всех тех, кто не спит ночь за ночью, как Эндрю, а погружается в жизнь «винтовой» тусовки. «Винтовые» – это те, кто подсел на метамфетамин – наркотик-психостимулятор, именуемый «кристаллом» среди геев и «винтом» или «метом» среди всех прочих. Однако вопреки типично наркоманскому поведению Эндрю – сугубо ночному образу жизни, говорливости, дерзкой и самоуверенной напыщенности на людях, которые являются общеизвестными симптомами злоупотребления метамфетамином, – никто и никогда его «винтовым» не считал. Но сегодня имеются все доказательства того факта, что среди прочих надежно утаиваемых секретов Эндрю, о которых никто из его друзей искренне или притворно не догадывался, была и следующая тайна: Эндрю был закоренелым потребителем и дилером кристаллического метамфетамина – грубого и крайне разрушительного для физического и психического здоровья наркотика, пагубным воздействием которого и может быть объяснено многое в его будущем поведении.

Предрассветные часы Эндрю часто проводил в расположенном неподалеку от Хиллкреста садомазохистском гей-баре «Волки», который вовсе не закрывался, хотя и прекращал отпускать спиртное после двух часов ночи. Большинству завсегдатаев этого заведения спиртное было к тому времени и ни к чему: зачем обламывать кайф от мета выпивкой? Эндрю Кьюненен оказался в самом сердце наркоманского мира.

Психоэмоциональная реакция на метамфетамин поначалу носит индивидуальный характер, но со временем все, кто им злоупотребляет, приобретают общие черты характера: депрессивность, зловредность, раздражительность и болезненную мнительность вплоть до параноидальных психозов. В запущенных случаях дело доходит до острой шизофрении. Кроме того, наркотическая зависимость от метамфетамина считается одной из самых трудноизлечимых, а тяга к «кристаллу» – одной из самых непреодолимых из-за необратимых физиологических изменений, вызываемых этим наркотиком в головном мозге. Даже «переломавшись» до исчезновения острых проявлений синдрома отмены, бывшие наркоманы затем утыкаются в глухую «стену» – ведь их ждет впереди от шести до восьми месяцев «медленного восстановления мозга от патологических изменений, вызванных интоксикацией метамфетамином», как следует из опубликованного в 1998 году доклада Комиссии Коха [35] : «На протяжении всего этого периода реабилитации наркоманы подавлены, мысли их спутаны и вращаются лишь вокруг вопроса о бессмысленности жизни в отсутствие наркотика. Поскольку затяжное употребление приводит к столь серьезным изменениям в мозге, одного лишь волевого желания излечиться для избавления от пристрастия к метамфетамину недостаточно».

Мысли о том, что Эндрю на что-то подсажен, приходили в голову его приятелям неоднократно. Но, искусный лгун, он и наркоманом был скрытным и изворотливым: то гневно обличал других в том, что они якобы подсели на «кристалл», то напоказ демонстрировал свой отменный аппетит, дабы не уподобляться исхудавшим, со впавшими глазами прочим «винтовым». «Вероятно, он и сам к нему пристрастился, – говорит бывший дилер, сбывавший наркотики Эндрю. – На нем же можно сидеть – и спать, есть, пить, гулять как ни в чем не бывало. Деньги-то у него были. Уверен, что большинство друзей даже не догадывались, что он постоянно сидит на дозе».

По словам этого барыги, Эндрю подсел на «кристалл» летом 1993 года в Сан-Диего в ходе бурного празднования ежегодной Недели в защиту прав секс-меньшинств. Тогда же, кстати, Эндрю резко похудел, так что всё сходится, поскольку метамфетамин – еще и лучшее средство «навсегда избавиться от избыточного веса». Дилер говорит, что Эндрю просил его держать в строгой тайне тот факт, что он сам этот «кристалл» потребляет: «Пытался залечь на дно с этим; очень таился. Давал понять, что никто из важных людей не должен знать, что он употребляет, – тем более что он и сам из важных людей, так что молчок!»

Тот наркодилер, являвшийся по иронии судьбы ближайшим родственником борца с наркотиками на Среднем Западе, говорит, что начинал Эндрю с покупки малых доз у его партнера осенью 1991 года. Затем начал укрупнять и разворачивать собственное дело. А с 1993 года уже регулярно приобретал у него солидные партии кристаллического мета каждую неделю-другую на общую сумму порядка четырех тысяч долларов в месяц и с тех пор занимался этим годами.

Поначалу Эндрю, похоже, планировал наладить сбыт «кристалла» на Средний Запад с хорошим наваром. «Здесь он мог раздобыть его по шестьсот долларов за унцию, а затем обернуться и впарить его на Среднем Западе по три тысячи, – рассказывает дилер. – Очень шустрая отбивка вложений». На того же дилера Эндрю не отказывался работать и курьером, благо это давало возможность слетать туда-обратно бизнес-классом. Дело в том, что доставлять серьезные заказы почтовыми бандеролями стало слишком рискованно: «Их содержимое вдруг стали проверять все кто ни попадя, – вспоминает дилер. – Опять же, на отправителя возложили ответственность за рискованную начинку посылок». И с 1997 года, по словам дилера, проще стало передоверить доставку груза курьерам из числа авиапассажиров: «Прямо груз с плеч. Нравится людям летать – так в добрый путь и приятного полета!»