Чтение онлайн

— Так помойте, — и предъявила железобетонный аргумент. — Ваше сознание больше подходит для подобного эксперимента.

— Это почему же?!

— Вы женщина более чувственная, — это было аргументом сногсшибающим. — Если будут домогаться меня, то я буду злиться, а не бояться. К тому же в роли домогателя я буду представлять подполковника, как единственного мужчину в данном помещении.

— А вот если я не смогу ему отказать?

Синичкина и Плотников синхронно открыли рты, а Кеша захрюкал.

— Дамы, стоп! — Николай Иванович сделал отрицающий жест рукой. — Не надо представлять домогательство. Пострадавшие не подвергались явному нападению на их женское достоинство. Они что-то слышали, и потом падали. Ну, если только доктор Фролова, будучи в душе обнажённой…

— Чушь! — крикнула Синичкина. — Наташа не могла испугаться Хромова!

Тут она смолкла, и виновато улыбнулась.

— Я же для чистоты эксперимента. Нам же не нужны неточные данные?

— Уф. Как же трудно с вами, — признался Плотников. — Давайте оставим проведение эксперимента — мне нужно всё тщательно продумать. Инна, вы не сварите мне ещё чашечку кофебенди? А, вы, любезная Елена Васильевна, сбросьте Кеше данные работы сознания пострадавших из капсул. Это решаемо?

— Вполне, — кивнула Синичкина, подзывая Стажёра решительным жестом.

Покинув медицинский отсек, Плотников с Кешей добрались до каюты.

— Николай Иванович, и как вам путешествие по станции? — встретил их Хромов, развалившись в кресле и потягивая кофебенди.

— Распустили, вы, своих сотрудников, Ярослав Игоревич, — заметил следователь с неудовольствием. — Я, конечно, собрал кое-какую информацию, но, думаю, её будет мало. Вам придётся пополнить.

— А вы не устали от разговоров?

— Я очень устал, но работа — прежде всего.

Плотников дал команду Маше приготовить легкий ужин и крепкий чай.

— Шеф, ты тоже решил оптимизировать свою файловую систему? — намекнул Кеша на его отказ от кофебенди.

— Нет. У меня только один вопрос к командиру Хромову… А как важна была вот такая экспедиция?

— Не понимаю, — развёл руками полковник, — вашего вопроса.

— А он весьма конкретный. Один учёный хочет сжать пространство как листы бумаги, а второй отделить, понимаете ли, разум от тела, и послать этот разум чёрт знает куда. И на станции три добровольца для такого бредового занятия. При всём этом, я попросил показать мне тела пострадавших, но мне показали только светящиеся, пардон, большие яйца. Это что такое? Знаете, напоминает древнюю поговорку — цирк уехал, а клоуны остались. Причём, вместе с добровольцами.

— Что вы хотите сказать?

— Я хочу сказать, что ваш экипаж делает из меня идиота! — крикнул Плотников, не сдержавшись. — И пока я не могу понять одного — зачем?! Неужели всё так плохо?!

Хромов молча встал с кресла, одёрнул несуществующие складки на комбинезоне.

— Всё ещё хуже, чем вы думаете, Николай Иванович.

— После того, в чём меня попытались убедить, я ничему не удивлюсь. Рассказывайте, где пострадавшие женщины?

— Мы… не знаем.

— Понятно. А в капсулах медотсека лежат добровольцы?

— Да. Но об этом знают только Сенников, Оболенский, Рубцова и я.

— Неужели?! Синичкина не в курсе?

Хромов выпучил глаза.

— В курсе. Я про неё всё время забываю.

— Так. Ну, а как же Прометей и система охраны?

— Базовый интеллект был взломан. Я его не контролирую.

Плотников длинно свистнул от удивления.

— Вот почему вы не можете найти женщин, и попросили прислать на станцию интеллект с высшей степенью. А почему сразу не сказали? — и повернулся к Стажёру. — Эй, Кеша! Тебя там не взломали случайно? А то ты же общался с Прометеем.

— Я не обнаружил хакерских атак на свои сервера, — спокойно сказал Стажёр. — И в сетях базового интеллекта чьего-то постороннего присутствия. Шеф, хочешь, чтобы я просканировал блоки Прометея? Но это займёт часов сорок, не меньше. И мне понадобиться свежий дополнительный контур, и дополнительная энергия.

— Я не могу распоряжаться энергией на станции, — тихо признался Хромов. — Как и связью с Землёй. Я ничего не просил у руководства ВКС…

— То есть?! — резко взглянул на полковника следователь.

— Просьбы на Землю и распоряжения по станции поступают от кого-то неизвестного.

— Ничего себе я попал! — Николай Иванович почувствовал себя дурно. — Получается, что мы у кого-то в заложниках. Так?

— Почти. Он не выдвигал требования. Или она… Я не знаю.

Плотников усмехнулся.

— А спектакль то зачем разыграли?

— А сценарий был нам предоставлен, подполковник.

— Вот как?! Интересно! Там у шлюза всё ещё торчит транспортный корабль…

— Не думаю, что вы сможете им воспользоваться, Николай Иванович. Мы попытались отправить на Землю один из спасательных шаттлов. У нас ничего не получилось.

Плотников радостно взмахнул руками.

— Так я и думал! Версия с маньяком имеет место быть! Только вот кто маньяк?! Где экипаж станции?

— Все сотрудники в кают-компании. Их туда собрали, якобы, по моему приказу и не выпускают.

— А кто был тот молодой человек, что в первый раз приглашал меня на беседу с вами?

— Один из добровольцев. Он выполнял предписанную ему роль.

— А вы не пробовали поднять бунт, восстание? Встать на броневик и скомандовать? Наконец, натянуть скафандр?

— Пробовали! — выкрикнул Хромов. — Только Оболенский после такой пробы десять часов пролежал без движения. Очнулся потом с жуткой головной болью. Хорошо — очнулся.

— Так, — стукнул кулаком о стену Николай Иванович. — Хоть что-то прояснилось. А теперь, полковник, рассказывайте, как всё было на самом деле.

Эксперимент Фроловой действительно на станции проходил. Наталья Семёновна продолжала разгон генераторов до тех пор, пока огромный корпус станции не начал дрожать, как при землетрясении. Хороших таких шесть-семь баллов по шкале Рихтера.

Хромов приказал прекратить, но Фролова упёрлась. Она, как одержимая, с горящими глазами, кричала, чтобы полковник ушёл из отсека и не мешал проведению эксперимента. Когда Прометей сообщил о повреждении внешнего контура станции, доктор обозвала интеллект кучей никчёмных проводов и потребовала его отключения. Прометей вынужден был послушаться, поскольку Фролова, как заместитель командира по научной работе, имела доступ к таким приказам. Если бы Сенников не вмешался, и не оттащил безумного доктора от пульта управления генераторами, то станцию бы разнесло на куски. Когда всё стихло, инженеры вышли в космос и обследовали обшивку внешнего контура. Трещина была найдена и залатана. После этого на КП и произошёл скандал.