Чтение онлайн

— А вот с какого, зять мой говорит, что, мол, купец Заво­рыкин хотел бы в Углич перебраться, а лавку при фабрике ему, мол, продать. Так не будет ли моей милости ту лавку хоть на имя дочери выкупить? Я ему на это говорю: ты, зять дорогой, не при­бедняйся, сам уж, наверное, можешь купить! Да и зачем купцу прибыльное дело бросать, да в Углич ехать, что за расчет такой?

Отвечает: — Думали они, Дескать, хлебную торговлю начать (стоя­щее дело!), а там сидючи это несподручно.

Вот в Углич и хотят перебраться, так что поспособствуйте, папенька богоданный! Ладно, говорю, сколько же купец за лавку хочет? И с товаром отдает или только строение? С товаром! — отвечает, а хочет за все десять тысяч серебром. И — наличными. Ну, что же, — говорю, это дело можно обмозговать. Ты с ним там обговори все, как надо. И ежели он согласен будет, я чело­века пошлю посмотреть, и сделку тогда совершим.

— Ну и как, состоялась сделка? — продолжил Кухов.

— Послал я человека к Заворыкину. Все точно так, как зять сказал. Договорились. И намедни он ко мне приехал, сделку и со­вершила, я ему десять тысяч уплатил.

— Та-а-ак, а дальше что? — не отставал следователь.

— А дальше вот свел я его с Василием Шунаевым. Как они по­ладили, я не знаю, но только больше я его не видел. А тут слух прошел: убили Шунаевых, я грешным делом подумал: а не Заворыкин ли это?

А потом думаю, не может быть! Такой купец и вдруг — разбойник! Но ведь ко мне больше не зашел, и в номерах нет — я справлялся.

— В каких номерах? — быстро спросил Кухов.

— Да у Хряпина...

— А как выглядит купец?

— Да не старый, средних лет будет.

— А одет как?

— Одет в пальто черное, а более не приглядывался.

— А когда он к вам приехал сделку-то совершать?

— 17 марта он приехал, а на следующий день мы все и сде­лали, в тот же день мы с ним и у Шунаевых были, — вспомнил купец.

— О делах говорили?

— А для чего пришли? Правда, мы со стариком Николаем беседовали да по рюмочке пропустили, а они уж меж собой разговаривали.

— Деньги при Заворыкине были или нет? Когда он их Ва­силию Шунаеву отдал? — выяснял Кухов.

— Вот этого я не знаю, не видел, я ушел, а он там еще ос­тавался.

— Ну, ладно, спасибо, господин Бердяев, за сведения.

— А не знаю за что, понадобится я все это, где хочешь, скажу.

— Спасибо еще раз и разрешите откланяться.

Следователь вышел на улицу и призадумался: надо идти в номера к Хряпину, но что-то не дает покоя, какая-то мысль кру­тилась в голове и все время ускользала... Так ничего и не уяснив, Кухов положил сначала зайти в участок, узнать, что показывает Венька, не привезли ли братьев Зайцевых, пришла ли телеграмме из Рыбинска. Да, дел было много, и все требовали его присутст­вия. Э, да время-то уж шло к обеду, и Никита Иванович решил идти домой. Да хоть раз за последние два дня поесть спокойно в домашней обстановке.

Жена поставила перед ним тарелку с супом, с аппетитом съев первое и принимаясь за жаркое, он сказал:

— Чего это у соседки, ремонт что ли? По какому поводу?

— Да бумаги на оклейку дешево купила! Вот и ремонтиру­ется!

— Бумаги?! Вот оно что в голове вертелось: писче-бумажная фабрика! Там надо «копать»!

— Торопливо одеваясь, уже из прихожей крикнул жене: «Я — в участок».

— Когда вернешься-то? — спросила жена.

— Ну уж к вечеру, не раньше, — ответствовал следователь.

Придя в участок, Кухов спросил:

— Ну, что Ванька говорит?

Помощник следователя Токин, худощавый молодой человек, принес протокол дознания.

— Вот по доставлению в участок произведен личный обыск задержанного. При нем обнаружено: денег восемнадцать копеек серебром, золотой крестик, папиросы, спички.

— И все?

— Все, ваше благородие, да не все.

— А что еще такое?

— На вопрос, откуда у него крестик, отвечал: что, мол, его крест, а почему не на шее, а в кармане, ответствовал, что цепочку продал и пропил, а крестик — побоялся.

— Да, пожалуй, такой побоится! Да и отродясь у Ваньки зо­лотого креста не бывало! Давно бы пропил, — усмехнулся Кухов.

— То же самое я ему сказал.

— Ну и что далее?

— А вот что, на основании подозрения на его участие в пре­ступлении мы произвели у него дома и у его зазнобы в Зарядье обыск.

— Что нашли? — в нетерпении поторопил Кухов.

— В доме у него ничего, а у зазнобы есть улов и хороший.

— Так что же там?

— А вот что, — и Токин протянул Кухову протокол обыска.

— Так, — протянул Кухов, прочитав протокол, и как он это объясняет, откуда у него все это?

— Говорит, нашел в Рыбинске, на бульваре около скамейки.

— Купил, нашел, еле ушел, хотели еще дать — не смогли догнать, — посмеялся Кухов.

— А ну, давай его сюда, разговаривать будем, да, кстати, Зайцевых привезли?

— Доставили, ваше благородие.

— Что говорят? Ну, впрочем, с ними потом, давай Ваньку сюда.

Через некоторое время привели Ваньку.

— Ну, рассказывай, добрый молодец, откуда у тебя все это богатство? Только сказки не рассказывай! Все равно проверим, неверное, в Рыбинске уж в полиции заявление о краже есть!

— Ей-богу, нашел! — сказал Ванька, — выпустили меня с острогу, денег — три рубля; ну, думаю, до дому как-нибудь до­берусь, пойду на базар — может, кто из Углича найдется. Купил бутылку, само собой, чтоб не с пустыми руками договариваться. Ан, никого на базаре не встретил.

Ну, думаю, тогда с утра пешком. Может, где ни то подве­зет , а в вечер по такой погоде куда идти, не лето! Переночую, думаю, в ночлежке, да с утра и в путь

— Ну, ври дальше* — подзудил Кухов.

— Да не вру я. Думаю, пойти хоть на бульвар, выпить ма­ленько да закусить, бутылка уж была, взял у торговки требухи с хлебом, стаканчиком разжился да и пошел. Посидел, выпил не­много, закусил. Ну, пойду в ночлежку, чем болтаться по городу.

И прохожу мимо другой скамейки, смотрю — стоит корзин­ка небольшая, огляделся, никого кругом нету. Ну, я, значит, кор­зинку в руки и ходу под берег.