Чтение онлайн

Я пролез через ветви кустов, почти сросшихся над дорожкой к мосткам. Они были из дерева, сколоченные из длинных, широких досок, которые кое-где уже опасно прогнулись. Вода здесь, у берега под высокими ольхами, была темнее и, казалось, грозила несчастьем. Она абсолютно не располагала к купанию. Я посмотрел в сторону дома, но не увидел его за плотной зеленью. Темно-зеленые кустарники вдоль берега были с человеческий рост, и, что бы ни случилось здесь с Андерсом, этого нельзя было увидеть от дома.

Длинная и узкая бело-голубая лодка была привязана в конце мостков ржавой цепью, конец которой был в воде между лодкой и мостками. Несколько весел лежали в лодке, а деревянный черпак плавал в скопившейся в ней воде. «Течь или дождь», — подумал я. Но кому теперь придет в голову вычерпывать эту воду? Интересно, это та же самая лодка, на которой мы с Андерсом рыбачили много лет назад?

Возле уха назойливо жужжал комар. Я хлопнул ладонью по щеке и почувствовал, что убил его. Но появились новые, и я медленно пошел обратно.

На мостках у самого берега я остановился и посмотрел в сторону озера. Там вдали спал на воде лебедь. Неподвижный, как белый сторож. «Северный свет», — подумал я. Нереальный, белесый ностальгический свет, отображенный на полотнах художников конца века, северный свет в наших душах. Не потому ли нас так чарует лето?

У самых мостков кусты почти срослись. Торчащие во все стороны ветви поднимались выше моей головы к ночному небу, нависали над узкой дорожкой, превращая ее в тропинку опасных джунглей. В листве зашелестела какая-то птица, на другой стороне озера залаяла собака, в высоких густых кронах деревьев зашумел ветер. На лицо упали первые капли дождя.

Тут Андерс прошел по дорожке, вышел на мостки, разделся. Аккуратно, тщательно сложил одежду, потом вошел в черную воду. Так ли все было? Стоять тут голым в рое агрессивного комарья, чтобы потом еще окунуться в темную, холодную озерную воду? Или кто-то заставил Андерса спуститься к мосткам и поплыть к неминуемой смерти?

Я медленно поднимался по дорожке, пролезал под ветками и вышел наконец из кустарника. Когда я поднял голову и посмотрел в сторону дома, то на полпути к нему заметил мрачный силуэт человека. Темная фигура ждала меня там, держа в руках какой-то тонкий, длинный предмет, направленный в мою сторону. Сначала я не разглядел, что это было. Потом понял — ружье.

— Юхан! Ты ведь Юхан Хуман?

Вначале я не узнал ее. Потом постепенно вспомнил длинноногую, светловолосую и веснушчатую девчонку с большими серьезными глазами. На выпускном вечере у нее была шелковая розетка в волосах, а сидела она всегда за первой партой. Всегда знала урок, никогда не забывала учебники. Любимица учительницы. Ева Линд. Я не видел ее с похорон мамы. Помню, как был удивлен, узнав, что моя одноклассница из приходской школы там, под горой, стала кантором и учительницей музыки.

— Счастье, что у меня не слабое сердце, — сказал я, подходя к ней. — Ты нагнала на меня страху этим ружьем.

— Испугать тебя! — нервно засмеялась она. — Ты бы знал, как я сама испугалась. Я увидела машину и как ты ее поставил здесь. А поскольку дом нежилой, я подумала, что это, наверное, вор.

— И ты помчалась сюда с двустволкой?

Она улыбнулась.

— Правда, я даже не знаю, как стреляют из него. Это папино ружье, оно висело на стене все эти годы, но мне нужно было что-то прихватить с собой для большей уверенности.

— Не проще ли было позвонить в полицию?

— А что толку? Ты звонишь, попадаешь на автоответчик, и в лучшем случае кто-нибудь позвонит тебе через день. Не забывай, Швеция за пределами Стокгольма — малонаселенная страна. Но зачем ты приехал на этот раз?

Голос ее стал серьезным, и она подозрительно смотрела на меня. Я понимал ее. Что, в самом деле, мне было делать у мостков Андерса темным дождливым летним вечером?

— Я был в Аскерсунде и приобрел несколько картин. Портреты Карла XIV Юхана и Магдалены Руденшельд. Они лежат в машине.

— Интересная пара. Не собираешься ли ты их повесить в Бакке? Может быть, ты хочешь ее унаследовать?

Я засмеялся.

— Да нет. Я хотел взглянуть на мостки, своими глазами увидеть, как там все выглядит. Там действительно все заросло с тех пор, когда я мальчишкой бегал туда с удочкой.

— Зачем тебе это было нужно?

— Потому что я не верю, что с Андерсом произошел несчастный случай. Я не верю, что он утонул, купаясь в тот вечер.

— Не веришь? — она удивленно глядела на меня.

— Нет, — сказал я, прихлопнув севшего на шею комара, — не верю. Я обнаружил, что если стоишь на мостках, то тебя не видно от дома. Если тебя убьют, никто этого не заметит. Я хочу сказать, что убийца мог чувствовать себя там уверенно.

— Но кто это мог быть?

— Я не знаю. Может быть, ты можешь подсказать?

Ева Линд взглянула на меня, и мне показалось, что она хотела что-то сказать, но потом передумала.

— Пойдем в дом, выпьешь чашку чая, — предложила она. — Тут становится прохладно, и скоро пойдет дождь. Потом… Да, я хочу тебе кое-что рассказать.

Мы сели в машину. Ева была права. Предвещавшие дождь одинокие капли быстро сменились сильным ливнем, барабанившим по крыше машины. Я включил дворники на полную мощность, но они едва помогали видеть дорогу. Нам было недалеко, всего несколько сот метров. Ее дом стоял на полпути между церковью и Баккой. Большой, выкрашенный в красный цвет деревянный дом с белыми наличниками.

— Прежде это был дом учителя, — объяснила Ева Линд, когда мы въезжали в ворота. — Это была двойная должность — учителя в школе и кантора в церкви. Потом школу закрыли, должность учителя упразднили, и я выкупила дом. Теперь я только церковный кантор. Правда, преподаю также музыку в Хальсберге. Так что традиция живет.

— Я помню. Мы же одноклассники. Ты моложе, но поскольку это была деревенская школа, то несколько классов учились в одном помещении. Кстати, не так уж это было глупо придумано. Дети разных возрастов воспитывались вместе, учились уважать друг друга и работать вместе, несмотря на разницу в возрасте.

— Я польщена. Подумать только, ты меня помнишь!

— Ты сама напомнила о себе на похоронах. Если бы не они, то не знаю, вспомнил бы я тебя так быстро. Но я хорошо помню, как ты по утрам играла на органе.