Чтение онлайн

Урок на будущее я усвоил: на селе доброта не в цене. Значит, буду действовать с позиции силы.

Расставание с Елизаветой вышло коротким, но бурным с ее стороны. Баринова резко высказала все, что обо мне думает. Пообещала «этого так не оставить». Но простое упоминание о фальсификации медицинских документов остановило напор бывшей невесты Егора. Впрочем, я нисколько не сомневался: если товарищ Третьяков выполнит свою угрозу и доведет информацию по партийной линии до самого верха в столице, проблемы возникнут не только у Лизы, но и у Баринова старшего, который занимал не последнюю должность в партийной иерархии столицы.

Елизавету на вокзал я отвез сам лично, во избежание, так сказать, любых неожиданностей. Нет, побега я не ожидал, как и внезапного возвращения после такого провала, но до последнего не верил, что Баринова уедет, не хлопнув театрально дверью.

Всю дорогу в город Лизавета молчала, но на вокзале оторвалась по полной. Но ее злые нападки на Оксану, на мою школу, на «тупое окружение, в котором ты деградируешь», не возымели никакого действия. Разъярённая, пышущая гневом Лиза, в растрепанных чувствах, раздавленная неудачей, отчалила наконец-то на поезде в первопрестольную.

Я с облегчением выдохнул, а вечером обнаружил пропажу заметок Егора по поводу школьной системы. Сначала расстроился, затем махнул рукой. у меня свои планы на советское образование, а Лиза… Ну что же, пусть попробует придумать что-то путное из черновиков бывшего жениха. Я же сосредоточился на первостепенной задаче.

До седьмого Октября оставались считанные дни, а у нас конь хоть и повалялся, да не всю траву еще вытоптал. В том смысле, из-за разборок с Елизаветой, затем вызова в район по поводу неудачного салюта, следом разговора наедине с парторгом Третьяковым, который не оставлял надежды добиться от меня свидетельских показаний, я совершенно не успевал контролировать процесс создания лампы Ильича. И не принимал должного участия в деятельности своих десятиклассников.

В конце концов, когда я, наконец, вырвался из круговерти проблем, растущих со скоростью лавины, до праздника оставалась неделя.

— Егор Александрович! Ну не горит! Етить ее… — возмущался Беспалов Сережка.

— А ну цыц! Язык-то попридержи! — рявкнул Митрич, опережая меня.

Мы собрались в мастерской вокруг лампы, чтобы полностью собрать конструкцию и сделать первый запуск.

— Аккумуляторы сдохли, — уверенно заявил дядь Вася.

— Да сам ты сдох! — возмутился Степан Григорьевич. — Полные они. Сам проверял! Тут что-то другое. Может, контакты отошли? — задумчиво пробурчал завхоз, обходя по кругу стеклянное сооружение.

Основа лампы получилась знатная. Честно говоря, я даже не ожидал, что моя идея в умелых руках заиграет такими красками. Вера Павловна оказалась талантливой художницей. Все три стекла, вырезанных в форме языков пламени, учительница расписала не просто алой краской по краям. Она превратила стекло в полыхающий костер.

Причем что вблизи, что издалека огонь выглядел как настоящий. Протяни руку и обожжешься. В самом центре красного пламени красовался портрет великого пролетарского вождя Владимира Ильича Ленина. Совсем как живой, узнаваемый с первого взгляда.

Федя Швец и Полина тоже постарались на славу. Рисунки Гордеевой, выжженные умелой рукой Федора, смотрелись как живые. Деревянная Основа, покрытая лаком, смотрелась солидно, сияла, привлекая внимание.

И вот теперь мы все вместе ломали голову, пытаясь понять, в чем причина главной неудачи. Почему лампочки, которые так легко включались и выключались вчера, сегодня после сборки всей конструкции отказываются работать.

— А вот неча было усорш… увесрсор… тьфу ты… — выругался Митрич. — Неча было от начального плана отходить! Сказано — вкл-выкл, вот и все дела! Саныч плохого не посоветует! А ты: «Давайте улучшим, давайте усорш… уверсор… тьфу ты… лучше сделаем, дольше сиять будет!» Сделали! — дядь Вася плюнул себе под ноги, сердито зыркнув в сторону Степана Григорьевича.

— Да нормально все было! — рявкнул завхоз. — Неча было лезть со своими советами, особливо с отверткой поперед батьки в лампу! Тоже мне! Электрик! Иди вона теперь разбирай на детали, гляди, чего перегорело! Ты понимаешь, дурная твоя башка, чего ты наделал? А? — Борода расстроенно махнул рукой и снова склонился над гирляндой.

— Да погодите вы, разберемся, — уверенно сказал я, перебирая пальцами каждую детальку, каждую лампочку, каждый проводок. — Вот оно! — через полчаса напряженной тишины обрадовался я. — Тут разрыв.

— Это чего же, а? — прищурился Митрич. — А это как же? Провода цельные были! Я тебе говорю, Саныч, — заволновался дядь Вася. — Не было такого, чтобы поломатые! Вот те крест! — Беспалов широко размахнулся и перекрестился на глазах у изумленной публики.

— Религия — опиум для народа, — пробасил Пашка Барыкин, старательно скрывая улыбку.

Десятый класс дружно заулыбался, глядя на возмущенного Митрича, который, похоже, даже не понял, что сделал.

— А? Да чтоб вас! А ну, признавайтесь! Кто тут лазил без нас? А? — наступая на десятиклассников, требовал Василий Дмитриевич. — Целое было! Говорю тебе, Саныч, вот ей-богу! Вчера все горело. А сегодня чего? А?

— А сегодня ты со своей отверткой! — отрезал завхоз. — А я говорил: не лезь. А ты: «Я только гаечку покручу!»

— Чего? — опешил Митрич.

— Я только гаечку покручу! — повторно передразнил товарища завхоз. — Тьфу ты! Подкрутил!

— Да при чем тут гайка, ежели провод! — остолбенел дядь Вася. — Ляксандрыч, вот ей-богу, не виноватый я. Это вона пацанята небось баловались…

— Не трогали мы, — насупился Федька Швец. — Мы чего, совсем без ума, что ли? Такой труд и на тебе, поломать? Столько сил вбухали. И времени! Чего вы, дядь Вася, — обиженно шмыгнул носом Швец.

— Да чего ты… Ну… погорячился дядь Вася чутка… Ты того… Звиняй, Федька… — крякнул виновато Беспалов. — Серега, ты точно к проводам не лез? — тут же переключился на внука. — А то я тебя знаю!

— Дед, ты чего? Не трогал я ничего! — возмутился Сергей. — И вообще…

— Чего? — угрожающе сдвинув брови, пророкотал дед.

— А, ничего… — Сережка беспомощно глянул на деда, махнул рукой и отошел в сторонку, от греха подальше.

— Егор Александрович… — негромко позвал меня Свирюгин, копошащийся вместе со мной возле прибора.

— Что-то нашел? — уточнил я.

Пока шла жаркая дискуссия, выискивались виноватые, мы с Володей продолжали исследовать конструкцию на предмет поломок. Поврежденный кусок провода меня тоже смутил, как и Митрича. Не может хорошая вещь вот так просто на пустом месте взять и перетереться.

— Тут это… Поработал кто-то… — негромко произнес Володя, когда я подошел к нему и указал на поломку.

Кто-то покопался во внутренних настройках лампы. Причем сделал это так искусно, что мы даже не поняли сразу в чем дело. Переходник, который соорудили, чтобы подключить лампу к аккумуляторам, оказался поврежден точно так же, как и переключатель.