Чтение онлайн

Мужики стали махать кулаками, ударяя друг друга чем попадя.

«Как весело и богато местный народ живет, – широко шагая по улице, размышлял Тимофей. – Оказывается, тут алмазы можно не только добывать, но и выигрывать. Так-так-так, а ведь я неплохо в кости играю, мне всегда везло, когда играть приходилось. Правда, там, где я играл, морды не били за выигрыш. Ну да ладно, разберемся по ходу событий».

Из мыслей Тимофея выдернул мужской крик:

– Убайдар, убайдар!

Он повернулся в сторону исходящего голоса, увидел приближающуюся собачью упряжку, управляемую молодым якутом. Парень сиял улыбкой во все свое круглое лицо, отчего глаза стали узенькими щелочками.

– Ты уже выздоровел, убайдар? – весело спросил парень, останавливая собак. – Когда я заходил к Алгыстаанай, ты еще в бессознательном сне лежал.

– А ты кто? – удивленно спросил Тимофей, вглядываясь в парня и не узнавая его веселого лица. – Разве мы с тобой знакомы?

– Ну как же? – удивился якут, с лица исчезла радостная улыбка, уступив место обидчивой гримасе. – Толлуман ведь я, – он многозначительно уставился на Тимофея.

– Толлуман говоришь? – улыбаясь, произнес Тимофей, не понимая, что ему делать с этим незнакомцем. – Если Толлуман, то это совсем другое дело, сразу встало всё на свои места.

Глаза молодого якута опять стали щелочками, лицо расплылось в улыбке.

– Отец меня отправил к Алгыстаанай, сказал отвези продукты для постояльца, для тебя, стало быть.

Тимофей, не дожидаясь приглашения, уселся на нарты рядом с Толлуманом. Фельдшерский дом находился совсем рядом, но силы были на исходе. Рановато он вышел на прогулку, права была Алгыстаанай: откормиться ему нужно, силы восстановить.

– Ну что, прогулялся? – спросила хозяйка, делая какое-то снадобье. То, что это снадобье, было понятно по запаху трав: своей терпкостью он заполнил весь дом.

– Ты была права, слаб я ещё, – Тимофей буквально рухнул на скамейку, облокотившись на стол. – Мне зелье приготовила?

Хозяйка без слов пододвинула к парню кружку с напитком.

– А я не один, к тебе гости.

В ту же секунду в дверь робко постучали. Алгыстаанай удивленно посмотрела на Тимофея и крикнула:

– Открыто, входи!

В комнату ввалился Толлуман с плетеной корзиной, мешком и узелками.

– Здравствуй, Алгыстаанай! – вежливо и уважительно поздоровался Толлуман. – Это отец передал для постояльца.

– Передашь отцу спасибо большое и вот это, – она подала небольшой сверток. – Скажешь, пусть наносит на рану утром и на ночь.

– Спасибо, скажу обязательно.

Толлуман учтиво поклонился и вышел.

– Кто это? – спросил Тимофей отпивая маленькими глотками зелье, каждый раз кривясь. – Откуда он меня знает?

Алгыстаанай с тревогой посмотрела на подопечного и села напротив, наблюдая, как тот прихлебывает из кружки.

– Побриться бы тебе нужно, вон как зарос щетиной.

– Так ведь нечем бриться. Рюкзак свой я потерял.

– Цел твой рюкзак, в сундуке вон лежит. А парень этот тебя в сугробе с оленями нашёл и привёз ко мне. Толлуман – сын одного из наших оленеводов. Он после бурана поехал своих оленей искать, которые от стада отбились в снежной метели. Вместе с оленями и тебя нашёл.

– Точно! Вспомнил, – напрягая память Тимофей вспомнил оленей, северное сияние и нарты с якутом. – Он мне ещё запрещал на северное сияние смотреть, – Тимофей улыбнулся измученной улыбкой.

– Хвала тебе, Танара! – Алгыстаанай, скрестив руки на груди, прикрыла глаза. – Я сначала подумала, что ты памяти лишился, а теперь понимаю, что сознание терял неоднократно. И немудрено: столько крови лишился, да и истощённый ты какой-то, как из концлагеря. Ну что, давай посмотрим, что тут нам привёз Толлуман.

В мешке была замороженная рыба: пелядь, таймень, хариус, муксун – немногое из того, что ловилось в местных реках. В плетеной корзине лежали куски запеченного мяса, по виду оленина и говядина. Из узелков извлекли якутские кровяные деликатесы хаан – говяжий, либо конский ливер, заполненный кровью, в молочной смеси, попросту говоря, якутская кровяная колбаса. Также в узелке был сорат – простокваша, приготовленная из коровьего или конского молока. Алгыстаанай обрадовалась, когда увидела в одном из узелков чохоон – масло, сбитое с молоком и ягодами, йеджегей – творог и сюмех – сыр.

– Хвала Танаре! – воскликнула Алгыстаанай, опять сложив на груди руки. – Какие богатства… Тимофей, ты только посмотри на это. Глазам своим не верю!

Скрипнула входная дверь, и в комнату вошла Аглая. От удивления Тимофей подумал, что померещилось от обессилевшего состояния.

– Ну надо же! – воскликнула удивленно Аглая. – Откуда такое богатство?

Девушка подошла к столу и бесцеремонно отломила кусок сыра. «Не померещилось», – подумал Тимофей глядя на гостью, прикрывшую от удовольствия глаза.

– Толлуман привез, – с довольной улыбкой на лице сказала Алгыстаанай. – Садись к столу, покушаем гостинцев.

– Вовремя ты ушёл, – с набитым ртом Аглая посмотрела на Тимофея. – Эти малохольные такую драку затеяли, другие стали их растаскивать, так и им досталось. С десяток мужиков точно к драке приобщились, лавку сломали, хорошо хоть тарелки да кружки алюминиевые. Так бы и дрались до сих пор, если бы Эрхаон за керосином не пришёл. Он-то уж сходу усмирил всех.

– Кто такой Эрхаон? – с интересом и нотками недоверия спросил Тимофей. – Как он один смог усмирить толпу?

– Богатырь наш местный, охотник, – ответила Аглая.

– Чтобы один десяток уложил? Не верю, – не унимался Тимофей.

– Так ведь имя у него какое? Не зря после рождения его шаманка Эрхаоном назвала, это значит, что у него храбрая кровь. Она это сразу увидела, – объяснила Аглая.

– Один год в наше селение медведь весной пришёл, – начала рассказывать Алгыстаанай, – и стал задирать корову, которая на привязи у дома стояла. Дом тот был крайним у леса. Эрхаон в тот момент неподалеку шёл и услышал, как корова ревёт. Голыми руками медведя задушил! Зверь его, конечно, подрал немного, но я его быстро вылечила, прикладывая свои мази да примочки к ранам. Из шкуры убитого медведя Эрхаон сделал себе одежду. Шаманка утверждает, что духи отдали ему сердце медведя и что дух могучего хозяина гор и тайги вселили в него мужество, бесстрашие и удачу. В нем теперь дух и сила убитого медведя живут. Так что у нас тут каждый знает, что Эрхаон сильный как медведь. Уважают его все, боятся те, кому нужно боятся, кто буйную кровь в себе носит. Силу свою он зазря не тратит, спокойный, степенный. На помощь всегда придет, иной раз и звать не надо, сам явится, как чувствует, что в нем нуждаются. Аглаю вот все уговариваю: в мужья такого смелого охотника бы взяла.

– Ну что ты опять за старое! – вмиг обозлилась Аглая, перебив материн рассказ. – Ну какой он мне муж, маам[9], старый он для меня.

– Мама? – удивленно округлил глаза Тимофей, чуть не подавившись кровяной колбасой.

– Чему так удивился? – спросила Алгыстаанай опешившего парня. – Аглая моя кыыс[10].

– Неужто не похожа? – снова рассыпав жемчуг, хохотнула Аглая, хитро прищурив синеву глаз.

Глаза Тимофея забегали от Аглаи к Алгыстаанай, улавливая внешнее сходство двух сахалар.