Чтение онлайн

Когда в Германии стал рождаться фашизм, Марков 2-й проявил к нему неподдельный интерес. В 1935 году в Эрфурте он вступил в русскую секцию нацистской «Мировой службы», участвовал в антисемитской политике нацистских властей и даже выступал поборником «окончательного решения еврейского вопроса» и сторонником войны с СССР. После окончания войны Маркова 2-го, по всей видимости, ждал бы суд и смертная казнь в Советском Союзе, но ему повезло: он умер собственной смертью в конце апреля 1945 года в германском городе Висбаден...

Вернемся, однако, к удельнинским дуэлям. В начале ноября 1909 года в газетах сообщалось, что полиции удалось предотвратить дуэль в Удельном парке. На поединок намеревались выйти два студента Политехнического института. Причиной дуэли называли «столкновение на личной почве». Чтобы не допустить дуэли, по всему Удельному парку расставили разъезды конных городовых. У входов на главные аллеи появились наблюдательные посты, которым вменялось в обязанность следить за всеми подозрительными посетителями парка и прохожими. Благодаря таким чрезвычайным мерам полиция сорвала план дуэлянтов...

Весной 1912 года в Удельной на Коломяжском ипподроме стрелялись полковник, флигель-адъютант кавалергардского полка граф Дмитрий Сергеевич Шереметев и бывший офицер Василий Александрович Шереметев. Они состояли в дальнем родстве, а причиной поединка, как сообщали газеты, стал спор о наследстве.

В один из теплых апрельских дней неподалеку от станции Скачки почти одновременно остановилось несколько «моторов», и среди них – автомобиль Красного Креста. Из машин вышли офицеры-гвардейцы и трое «статских». Все они направились мимо главного здания скаковых трибун через калитку около сторожки на круг ипподрома. Здесь двое из них, «статский» и военный, отошли в сторону и стали снимать шинели.

Появление необычных посетителей сразу же обратило на себя внимание смотрителя скачек. Однако выяснилось, что дуэль официально разрешил суд чести офицеров кавалергардского Ее Величества Императрицы Марии Федоровны полка. Бдительный смотритель тем не менее тотчас же позвонил в полицию и уведомил о происходящем местного полицмейстера и пристава. Представители полиции не заставили себя ждать, но в предстоящую дуэль вмешиваться не стали.

Руководитель поединка, генерал-майор свиты Его Величества граф Ферзен, выбрал место. Отметили два барьера на расстоянии двадцати пяти шагов. В качестве секундантов со стороны Дмитрия Шереметева выступали граф Ферзен и полковник гвардии граф Граббе, а со стороны Василия Шереметева секундантами стали князь Тенишев и отставной полковник Свечинский. На счет «три» почти одновременно раздались два выстрела. К счастью, противники оказались невредимыми: пули пролетели мимо. Согласно условиям этого поединка, секунданты объявили дуэль законченной. Противники примирились, подав друг другу руки. Секунданты составили протокол, после чего все участники дуэли разъехались...

И еще об одной печальной истории, также имевшей отношение к Удельному парку. «Чинам уголовного розыска удалось раскрыть тайну Удельного парка, где два дня назад был обнаружен изуродованный труп мужчины, – сообщалось 31 января 1918 года в „Новых ведомостях". – В трупе был опознан известный владелец паркетной фабрики, владелец многих мебельных мастерских и гостиниц А.Ф. Кочуков, проживающий по Ямской улице. Как выясняется, в день убийства он получил большую сумму денег».

Страшное преступление, нашумевшее на весь город, произошло в сентябре 1910 года на Костромском проспекте в Удельной: брат убил своего родного брата. Убийство было зверское, хладнокровное и расчетливое, мотив – жажда наживы. Рассказывая об этом преступлении, газеты пестрели заголовками «Каин и Авель по-петербургски».

Предыстория была такова: в апреле 1910 года на даче на углу Костромского проспекта (№ 75) и Повенецкой улицы, принадлежавшей Ивану Матвеевичу Карьялайнену, поселилась семья бедного дворянина Николая Владимировича Власова, служившего много лет в управлении петербургского удельного округа. У него была 16-летняя дочь и два сына – 20-летний Александр и 19-летний Владимир.

Как в старой притче, один был трудолюбивым и прилежным, а другой – бездельником и разбойником. Причем хулиганом был старший сын Александр. Из канцелярии местной пожарной дружины, где он прослужил совсем недолго, его выгнали за пьянство. Несмотря на это, он пользовался успехом у 18-летней крестьянки Клавдии, служившей в семье Разживина, что занимала нижний этаж той же дачи на Костромском.

В июле 1910 года отец, мать и дочь Власовы уехали в Новгородскую губернию, где глава семейства Власов приобрел небольшое поместье. В квартире на Костромском братья остались одни.

За четыре дня до роковых событий Александр завел дружбу с неизвестным блондином, бедно и неряшливо одетым, тоже любителем выпивки. В тот роковой день 20 сентября, около шести часов вечера, Владимир Власов вернулся домой и застал там своего брата вместе с новым товарищем. Те знали, что 20-го числа каждого месяца Владимир приносит домой жалование.

Служанка рассказывала потом, что слышала из квартиры Власовых, что на втором этаже, возню, крики, угрозы, беготню. «Так, так ему надо! Дай ему хорошенько!» – раздавались возгласы. Потом она услышала умоляющий голос Владимира: «Шура, мой брат! Что же ты делаешь?!» Потом послышались удары, точно рубили обухом топора. Затем – снова возня и беготня, а потом послышалась игра на балалайке и пение. Через некоторое время Александр с товарищем вышли, заперев за собой дверь на ключ.

Обеспокоенная служанка разбудила хозяев, и они решили узнать, все ли в порядке у жильцов наверху. Однако на их стук в дверь никто не отвечал. Позвали дворника, но тот не горел желанием ломать дверь. «Полноте, нешто возможно, чтобы убийство произошло», – отговаривался он. Тогда ему велели найти городового и прислать в дом. Дворник ушел и пропал с концами: ни дворника, ни городового...

Тем временем, около часа ночи вернулись Александр и его товарищ. Хозяева дома незаметно вышли в палисадник и стали наблюдать за ярко освещенными окнами мезонина. Там шло пьяное застолье, потом началась долгая возня в комнате. Как потом оказалось, злодеи занимались грабежом, складывая в узлы наиболее ценные вещи и одежду. С убитого Владимира они сняли не только верхнюю одежду, но даже башмаки.

Ранним утром преступники вышли из дома и направились к железнодорожной станции. Хозяева дома проследили за ними, и как только страшные люди ушли, опять позвали дворника. Тот снова принялся уверять, что все опасения – это ерунда, но едва только перешагнул через порог квартиры Власовых, сразу же наткнулся на труп Владимира. Его изрубленная топором голова была плотно обмотана рубашкой и большим полотенцем. В углу стоял обернутый в тряпки топор-колун – орудие убийства. На стенах виднелись следы крови.

Немедленно позвали полицию. Сыщики сразу же принялись за расследование. Оказалось, что соучастником убийства был 16-летний Алексей Шифрин, живший с семьей неподалеку, в доме № 73 на Ярославском проспекте. Его отец служил помощником пристава – прежде в Ревеле, а теперь в Петербурге.

Выяснилось, что убийц видели на Александровском рынке, потом на Финляндском вокзале, где они купили утренние газеты. Там уже говорилось о преступлении в Удельной. Прочитав о себе, злодеи тотчас купили билеты и умчались на поезде по направлению к Белоострову. Правда, долго гулять им на свободе не удалось: через несколько дней их задержали за финской границей, в Выборге. Под усиленным конвоем преступников отправили в Петербург...