Чтение онлайн

Добравшись до путей, пристально огляделся вокруг и прислушался, нет ли кого, кто несёт охрану. Но нет, никого поблизости не было, так что я быстро приступил к работе и отрезал примерно от двадцати вагонов свинцовые пломбы, прикреплённые к дверям железнодорожными служащими на станции отправления. Хотя вагонов было больше, я не стал брать все пломбы: по правде говоря, храбрость оставила меня. Представив, что будет, если меня поймают, я вдруг испугался. И, объятый страхом, быстро нырнул в ближайший проём между вагонами, не чуя ног, помчался к дому быстрее ветра.

Не замеченный никем, я благополучно вернулся к себе. Теперь надо было решить, где спрягать пломбы, которые успели по дороге прибавить в весе. Первой мыслью было закопать их, и я, не откладывая, гак и сделал. Осторожно ступая, боясь побеспокоить спящих, прокрался к одному из старых сараев на задах нашего дома. Сарай использовался только под хранение кормов для лошадей и коров. И вот там я выкопал ямку и побросал туда пломбы. Быстро закопав их, отправился в кровать.

Нет, не затем, чтобы спать! О нет! Теперь, когда все было позади, я начал понимать, какое серьёзное противозаконное дело натворил. Ведь когда рассветёт, пропажу пломб быстро обнаружат, и тогда учинят розыск, будут разные подозрения. Что произойдёт, я не знал. Но мог представить. Очень, очень неуютно, должен сказать, чувствовал я себя всю ночь. Я готовый подняться задолго до рассвета, но это было бы неблагоразумно, потому что не похоже на мои привычки. Так, волнуясь, я лежал в постели, пока не настало время вставать. Быстро одевшись, принялся за работы, которые должен был сделать до занятий в учебных мастерских. Затем, когда наступило время, я отправился на занятия, гадая, что гам увижу, когда приду.

Когда я пришел в мастерские, чуть позднее, чем обычно, повреждение пломб было уже обнаружено, и железнодорожные чиновники изучали нанесённый ущерб. Сам я не хотел выказывать излишнее любопытство, но через товарищей вскоре узнал, что там подумали обо всём этом. Говорили, что тут поработали воры, которые собирались залезть в вагоны, но их кто-то спугнул до того, как они смогли открыть двери, потому они и убежали. Но чего никто никак не мог понять, так это почему сорвали столько пломб, но не открыли ни одной двери. Могу сказать, это их очень озадачило.

После того как большая суматоха, вызванная пропажей вагонных пломб, улеглась, я выкопал их из тайника в углу старого сарая, где их прятал, и переплавил, сделав себе две пары гантелей: одну пару лёгких и другую, довольно тяжёлую. Я использовал их постоянно, как было сказано в той книге, и от этого мои мускулы начали наращиваться. Но особой силы не прибавлялось, что меня очень удивляло. Тогда, возможно, я впервые стал понимать, что большие, объёмные мускулы не всегда означают большую силу, как многие ошибочно считают.

С течением времени мне надоело заниматься таким образом, ибо это становилось монотонным. А ещё я понял, что как бы ни старался, так и не мог получить ту силу, какую хотел. Должен сказать, что теперь ничто так не занимало мои мысли, как желание стать по-настоящему очень сильным человеком, таким, кто способен делать вещи, неподвластные обычным атлетам. Итак, я много думал о том, как найти способ набраться той великой силы, которую жаждал получить.

Сначала мне показалось, что использование более крупных гантелей может помочь делу, поэтому я решил изготовить новые, тяжёлые. Но никаких новых свинцовых пломб!

О нет! Я не был готов снова так рисковать. Так что я нашёл большие камни и, старательно пробив в них отверстия, вставил железные прутья, чтобы закрепить их в расплавленном свинце. Так я переплавил свои старые гантели, которые казались мне слишком легкими и больше не годились. Некоторые из этих каменных снарядов сделал короткими, другие — намного длиннее. По форме они были как гантельные штанги, только, конечно, очень грубо сделанные. Но так как это было всё, что я мог иметь, приходилось довольствоваться ими.

Вскоре я обнаружил, что с помощью этих снарядов, несмотря на их топорность, мог теперь делать намного больше. Стали возможными новые интересные движения, и я тренировался с ними при любой возможности. Должен сказать, от этих тренировок я стал сильнее. Да, намного сильнее! Но хотел быть ещё сильнее. Я совсем не собирался успокаиваться на том, каким был, ибо это не соответствовало моим притязаниям.

Тогда, глубоко интересуясь телесной силой, я обнаружил, что в моей стране есть люди, очень сведущие в таких материях, которые вполне были готовы учить других, тех, которым хотелось стать сильнее. Эти наставники атлетизма передавали свой большой опыт в школах физической культуры в больших городах, а также но переписке с теми, кто живет стишком далеко и не может приходить к ним лично. Узнав это, я чрезвычайно обрадовался, так как быстро понял, какой удачей это было для меня. Итак, несколько раз, скопив из карманных денег, я обращался к трём самым знаменитым профессорам атлетизма с просьбой стать их заочным учеником. Имена этих трёх русских преподавателей были Крылов. Анохин и Дмитриев, и каждый согласился обучать меня. Анохин, вы должны знать, тогда преподавал свою систему великому Георгу Луриху, который позже стал знаменитым силачом и чемпионом мира, борцом международного уровня.

Довольно долго я тренировался по системам упражнений этих профессоров, делая большие успехи под их руководством, и тем снискал их высокую похвалу. Моя сила теперь выросла, и в Саранске на меня смотрели как на здорового детину. Ни один из моих сверстников не мог делать то, что мог я, хотя почти все пытались. На самом деле было ещё немало взрослых мужчин, считавшихся довольно хорошими силачами, которые не могли успешно состязаться со мной в силовых упражнениях, так сильно я продвинулся в физическом развитии, изучая и применяя знания, содержавшиеся в письмах трёх профессоров.

Был, однако, один человек, живший под Саранском, которого звали Иван Петров. Хоть он не был таким сильным, как я, но имел чрезвычайно цепкий и мощный захват. В его кистях была действительно могучая сила. Предметы, которые любой человек мог оторвать от земли только двумя руками, он легко поднимал одной. Железные прутья он складывал вдвое лишь силой пальцев. Эти профессиональные способности сделали его известным на много миль вокруг.

Дальше я начал думать о силе пальцев. Многое опробовал, всё шло на пользу, про некоторые из упражнений расскажу. Я сгибал руками толстые зеленые ветки, это было лучше, чем сухое дерево, которое не особо гнется и сразу переламывается. Долго я тренировался, пока руки не стали настолько сильными, что могли сгибать даже короткие ветки, да гак. что они ломались. Ещё я пытался поднимать и переносить камни большим и другими пальцами. Всё это сделало мои пальцы такими сильными, что я чувствовал уверенность: недалеко время, когда не только смогу повторить всё то, что делал этот человек с сильными руками, но и превзойти его.

Ибо тогда я мог думать только об этом! Не только сравняться с ним в его трюках, требовавших великой силы в руках, но и исполнить хотя бы один такой, какой даже он сам будет безуспешно пытаться сделать. Мне не нравились его насмешки над моими устремлениями и глумливые ответы на мои вежливые вопросы. Вскоре я собью его гонор, будучи всего лишь юнцом, и завоюю ту славу, какая была у него. Вот что я задумал, и такова была степень моей решимости.

Наконец я почувствовал себя достаточно сильным, чтобы бросить ему вызов, тогда я посвятил отца в эту тайну, рассказав, что собираюсь сделать. Сначала он только рассмеялся, сказав: «Что за глупость овладела тобой?» Но он прекратил смех, когда я показал, на что способен. «Ты и вправду очень силён. — был его приговор, — возможно, достаточно силён, чтобы победить в состязании в таких силовых трюках. Мы это скоро увидим».

Итак, мы обговорили с отцом, как наилучшим образом устроить такое испытание сил, и было решено всё это возложить на него. Соответственно, когда он в деревне упомянул мимоходом о моей силе, сказав, что, по его мнению, я легко могу справиться с такими силовыми трюками, какие выполняет руками наш знаменитый сосед, ко всему, что он говорил, отнеслись издевательски, чего, конечно, он ожидал и чего добивался. Итак, притворившись очень возмущённым, он сказал, что будет готов выставить быка в поддержку своего мнения и столько денег, сколько сможет собрать. Это побудило Петрова позвать отца и спросить, верно ли он понял то, что ему передали. «Да, совершенно верно, — ответил отец, — мой сын хочет встретиться с тобой в любое время и помериться силой, и я уверен, что он может побить тебя. Хочешь с ним встретиться?» На этот вопрос Петров ответил, что очень хочет, не пытаясь даже скрыть своё презрительное отношение к тому, что казалось ему глупым вызовом.