Чтение онлайн

Я хмыкаю.

— Ну, спасибо! Подбодрил!

— Ну так что? Сказать ему, что ты придешь? Они еще вакансию не опубликовали, но, насколько я знаю, им срочно нужен человек.

— Скажи им, что я выйду хоть сегодня, — быстро отвечаю я.

Несмотря на праздничные дни, удаленное собеседование мне назначают в этот же день. Я прохожу его успешно — им понравился мой опыт работы. И со следующего дня я заступаю на свою новую должность: продавец-консультант в отдел сантехники.

Пока я на подхвате, а еще мне дали самое легкое — коврики и шторки. И то первый вопрос от покупательницы о шторках вгоняет меня в ступор: «У вас есть такие же, только из EVA и со встроенными кольцами?» Мне приходится обращаться к наставнику. Сразу вспоминается цитата из «Бриллиантовой руки»: «А у вас нет такого же, только с перламутровыми пуговицами?» Передаю покупательницу наставнику. Она мучает его вопросами очень долго, лицо у него озадаченное. Значит, это не я полный неуч, а покупатель мне попался очень сложный.

Второй покупатель просит показать ему все шторки из винила. Эта задача куда легче. Я показываю ему искомое, и тут, что ожидаемо, перекладина, на которой они висят, ломается, все шторки валятся на меня. Надеюсь, я хотя бы успею получить свою первую зарплату, прежде чем тут поймут, что от меня больше убытков, чем пользы, и уволят.

Чтобы стать полноценным сотрудником, я должна пройти обучение и сдать экзамены.

Мне скинули лекции. Их ужас как много! Миллион папок с названиями «Душевые кабины», «Унитазы», «Смесители», «Насосы», «Мойки» и так далее. Внутри каждой папки — еще папки! Выбор, монтаж, производство, бренды, установка. Мне потребуется год, чтобы все посмотреть!

В начале первого видео (оно о том, как выбрать унитаз) идет вступительное слово: «Благодаря нашим тренингам вы вскоре станете экспертом в сантехнике!»

Звучит вдохновляюще. Это же именно то, о чем я мечтала с детства!

Но вообще, хватит язвить. Мне бы радоваться, что у меня так быстро появилась работа. Уверена: если бы ноутбук не перегрелся, я все равно никакой стоящей вакансии не нашла бы, только бы потеряла время.

В торговом зале аккуратно выставляю на полках аксессуары для ванной.

— Девушка, не подскажете, какая у этого ершика жесткость щетины? — Какой-то покупатель сует мне ершик для унитаза чуть ли не в нос. Закатываю глаза. Кажется, эта фраза будет в топе дебильных вопросов за неделю.

Оборачиваюсь к покупателю с дежурным дружелюбием на лице… и замираю от удивления.

— Тимур?!

Мерзликин Кирилл Юрьевич. Российский лыжник, заслуженный мастер спорта, обладатель серебряной медали Олимпиады-2010 в дуатлоне. Завершил свою карьеру.

На экране телефона открыта интернет-страница с короткой и скромной статьей, посвященной моему отцу. Есть даже фото — счастливый отец в лыжной шапке и в лыжных очках дает интервью после победы.

Тогда ему было где-то двадцать шесть, сейчас — за сорок. И внешне и внутри это уже совсем другой человек.

Мне было шесть, когда мы с мамой смотрели ту Олимпиаду. Вернувшись, сияющий отец крепко-крепко обнял нас и подарил мне плюшевого бобра на лыжах.

Что он чувствовал тогда? Я не знаю. Что чувствовал бы я на его месте? Подающий огромные надежды молодой призер Олимпиады. Впереди еще вся жизнь с ее победами и золотыми медалями. Наверное, я бы ощущал себя бессмертным.

В нашей семье все было хорошо. Родители ценили и уважали друг друга, любили меня. Я был счастлив в то время, моя жизнь казалась такой полной.

Но через год все изменилось.

Это случилось тридцать первого декабря. Дома у нас стояла высокая, под потолок, елка. Мы уже две недели как украсили ее игрушками, и в этот день, когда мы с мамой проходили мимо уличных палаток, наконец-то нашли недостающую деталь — красивую верхушку.

Вешал ее папа. Его роста не хватало, и он встал на табуретку. А дальше — больница, сильная травма колена, долгая реабилитация и завершение спортивной карьеры.

Все оборвалось в один момент… Да еще и так нелепо: падением с табуретки.

С этого момента жизнь наша круто изменилась. Семья сломалась, и ее было уже не починить.

Папа отрицал реальность. Делал вид, что ничего не произошло, он все еще чемпион, гордость и надежда, и этот «культ папы» все должны были поддерживать.

Он заставлял меня учить наизусть его спортивную биографию. Результаты всех его важных соревнований, дистанцию и время.

Его медали и грамоты висели дома на почетном месте, и нам с мамой нужно было тщательно следить за тем, чтобы на них не упала ни одна пылинка.

Все в семье теперь шло только так, как хотел и решал папа. Если же нет, он срывал на нас с мамой злость. Мы его боялись. Ходили по дому как тихие привидения и следили за тем, чтобы не издавать шума.

Папа давил на нас своим безграничным авторитетом, своей властью домашнего диктатора.

Сейчас я понимаю, что мы с мамой, страдая, так проходили папину стадию отрицания.

Все, что мешало ему верить, будто все идет как прежде, он просто отменял. Так, например, папа отменил Новый год.

Я боялся отца, поэтому часто делал что-то вопреки своим желаниям, лишь бы угодить ему. Мама поступала так же.

Она отдалилась от меня, не защищала от отца, не участвовала в моем воспитании. Между нами всегда вставал папа. Даже когда его не было, мы с мамой все равно ощущали его присутствие в доме, его осуждающий взгляд преследовал нас везде.

Мама следила, чтобы я был накормлен, чтобы ходил в школу, у меня была чистая одежда и все такое. Она все делала механически, как робот. Но когда стояла рядом, было видно, что на самом деле она где-то не здесь. В семье от мамы осталась только оболочка.

Отец начал пить, с каждым днем становился все более сварливым.

В конце концов, он нашел новый смысл своей жизни и придумал, на что пустить силы. Решил сделать из меня замену себе, превратить меня в крутого лыжника. Спойлер: у него не вышло. Я оказался никудышным спортсменом.

Все старания отца (которые обычно включали в себя отборную ругань и щедрые оплеухи) привели только к тому, что я на всю жизнь возненавидел вообще все зимние виды спорта.

Вспоминаю один случай.

Отец потащил меня на марафон. Была плюсовая температура, к лыжам лип снег. Местность сложная, постоянные подъемы и спуски. Я часто падал. Отец ругался. Думаю, он взял меня, чтобы показать своим: смотрите, какой сын у меня растет! Будущий олимпиец! Хотя, может, и нет: я ведь и до дурацкого марафона не оправдывал его ожиданий.

Помню, что, держась в конце группы, я в очередной раз упал и не захотел подниматься. Меня все достало, еще и сильно устал.

«Чего сидишь, ленивый осел? Поднял задницу и поехал! Я что, зря тебе лыжи покупал?»

Все это только в более жесткой форме, с матом и оскорблениями. А рядом нас ждала группа, и все видели мой позор. Я был готов провалиться сквозь землю. Хотелось в этот момент вылететь из своего тела, чтобы не чувствовать всего, что чувствовал я, и не быть главным героем этого ужасного кино. Но, к сожалению, из своего тела я так и не вылетел. Просто стоял и слушал ругань отца. Другие участники усиленно делали вид, что ничего не происходит, но от этого мне было еще гаже. В конце концов я бросил лыжи и убежал в слезах. Отец кричал мне вслед много всего обидного. Я прибежал в «Чердак» и спрятался там до вечера. Пришел домой, когда отец уже выпил и лег спать. Утром он все забыл и не наказал меня.