Укрощение строптивого
Шрифт:
– Расплатиться? – Луи недоверчиво усмехнулся. – Ты говоришь так, словно я – племенной жеребец, который должен был осеменить кобылу.
– Если бы это не звучало так грубо… О, Господи, ты даже не представляешь, насколько твои слова близки к истине! – Она вырвала руку и быстро прошла к двери. – Короче говоря, завтра мы продолжим переговоры. Так будет справедливо. Я не имею право брать, ничего не отдавая взамен.
– Подожди! – Луи догнал ее и снова схватил за руку; жесткие нотки прозвучали в его голосе, который вибрировал от напряжения. – Что ты имеешь в виду? Что тебе нужно от меня, черт возьми?!
Мариана поняла, что теперь он от нее не отстанет, да ей и самой до смерти надоело лгать:
– Ребенок, – прошептала она. – Мне нужен был ребенок от тебя, Луи…
Он смотрел на нее широко открытыми глазами:
– Но какого…
– Нет! – Мариана больше не могла выносить его присутствия: нервы ее дрожали, как струна. Никогда прежде она не ощущала такой близости к другому человеку. И это пугало ее. – Завтра. Мы поговорим обо всем завтра…
Резко вырвав руку, она выскочила из беседки и помчалась по тропинке прямо к особняку.
Минутой позже Мариана захлопнула дверь своей спальни, закрыла задвижку и прижалась спиной к прохладным дубовым доскам.
Дело сделано.
Но почему же она не испытывает удовлетворения? Откуда эта ноющая боль, это чувство раскаяния? – думала Мариана, вспоминая лицо Луи в ту минуту, когда она выскочила из беседки. Она разбередила его старые раны, всколыхнула прежние воспоминания и сколько бы ни убеждала себя теперь, что у нее не было другого выбора, – ничто не помогало. Все его страдания она переживала вместе с ним – так, словно это были ее собственные боль и мука.
И не только все ее эмоции были взбудоражены – это бы Мариана как-нибудь пережила. Самым досадным было то, что ее тело продолжало трепетать, требуя близости, не желая смиряться с потерей. Ей страшно хотелось снова оказаться во мраке беседки, ощутить прикосновение его губ к своей груди, вновь почувствовать, как он входит в нее…
Боже мой! Почему ее по-прежнему тянет к нему? Ведь Мариана готовилась к тому, что ей предстоит пережить, задолго до того, как все случилось. Она продумала свой план до мельчайших деталей…
Ничего, сейчас все должно пройти; никто не застрахован от непредвиденных результатов, успокаивала себя Мариана. Незачем особенно задумываться над этим. Надо просто поскорее лечь в постель и постараться уснуть.
Отодвинувшись от двери, Мариана направилась прямиком в ванную комнату. Горячий душ заставит ее расслабиться и поможет заснуть. А завтра она проснется со свежей головой, вновь обретет контроль над своим непослушным телом и сможет во всеоружии встретиться с Луи…
3
Доброе утро, – на губах Луи играла ироническая улыбка, пока он наблюдал, как Мариана спускается по лестнице. – Мне доставляет
Огромное удовольствие видеть, как ты ужасно выглядишь. Надеюсь, ты провела паршивую ночь?
Мариана непроизвольно провела рукой по лицу:
– Очень хотелось бы тебя разочаровать. – Ей с трудом удалось заставить себя улыбнуться. – Но, к сожалению, ты прав.
В глазах Луи промелькнуло какое-то непонятное выражение.
– Совесть замучила?
– Ничего подобного! Скорее всего дело в соусе, который приготовила Маггинс. Слишком кислый для меня. – Мариана сошла с последней ступеньки. – Но и ты, похоже, спал далеко не сном праведника…
– А чего еще ты ждала? Сначала возбудила меня, а потом удрала! Мне сначала даже пришла в голову мысль выломать дверь и продолжить наше занятие.
– Чего-то в этом роде я и ожидала. – Мариана двинулась к его кабинету. – Ну ладно, хватит болтать. – Она опустилась в кожаное кресло, стоявшее возле камина, и положила руки на колени. – Я готова ответить на все твои вопросы. Спрашивай.
Луи закрыл дверь и прислонился спиной к косяку, скрестив руки на груди. И сразу задал свой первый вопрос. В этом вопросе было всего два слова:
– Итак, ребенок?
– Разве есть что-нибудь странное в том, что женщина хочет завести ребенка? Мне исполнилось двадцать четыре года, и я вдруг почувствовала себя одинокой. У меня чудесная семья, интересная работа, но я хочу чего-то другого… – Мариана нервно облизнула внезапно пересохшие губы. – Чего-то своего!
– Ты надеешься тронуть меня этим заявлением?
– Нет. Я понимаю, что ты все еще сердишься. Просто хотелось, чтобы ты знал, почему я все это затеяла.
– Ну, для того, чтобы понять, насколько я «сержусь», – хотя, на мой взгляд, это слишком мягкое выражение – не надо обладать особой проницательностью. Все, что ты сделала, находится на грани умопомешательства!
– Я хочу родить ребенка, – повторила она. – И попыталась продумать этот вопрос со всей возможной полнотой и точностью. Учесть каждую мелочь.
– Боюсь, что ты не учла самого главного: мужчина, которого ты выбрала для исполнения своего желания, тоже имеет право сказать свое слово!
– А почему ты должен возражать? После того, как мы подпишем сегодня контракт, я вернусь домой, и мы больше никогда не увидимся. Всего лишь одна ночь! Я не стану просить о другой…
– Тогда ответь: почему ты выбрала меня?
Мариана посмотрела на свои руки, сложенные на коленях:
– Я просто увидела твою фотографию на обложке журнала «Тайм». И ты мне понравился.
Его смех прозвучал несколько растерянно.
– Господи Боже мой, я чувствую себя каким-то быком-производителем!
– Разумеется, я изучила твое прошлое и пришла к выводу, что ты совершенно здоров – и физически, и психически.
– Не считая моего маленького выверта?
– Он только подчеркивает, насколько сильный у тебя характер! – поспешно произнесла Мариана. – Встретившись лицом к лицу с неразрешимой проблемой, ты нашел способ, как справиться с нею, сам нашел выход. – И она добавила уже несколько другим тоном: