Улыбка гения
Шрифт:
Глава восьмая
Заручившись поддержкой ректора, Менделеев в течение нескольких дней переговорил с рядом разделяющих его взгляды коллег, согласных войти в комиссию по изучению спиритических явлений, взбудораживших в последнее время всю столицу.
— На что там «изучение». — скептически отозвался один из них, — точнее сказать, разоблачение этих шарлатанов.
— Полностью с вами согласен, — похлопал его по плечу Менделеев, — но чтоб не раздражать общественное мнение, а если точнее, стоящих за них горой журналистов. Им только и надо очередную бучу заварить и скандальчик, скандальчик! Без этого никто из падких на скандал обывателей не станет читать их бредню. А тут на тебе: столы летают, мертвая рука дам за коленки хватает, люди сквозь стены проходят. Я уж молчу про это общение слухами! Чушь полнейшая!
— И ведь часть православных батюшек на их стороне, — осторожно заметил стоящий рядом профессор общей физики. — Вы бы, Дмитрий Иванович, поосторожней на этот счет высказывались. Вас, конечно, как Галилея или Джордано Бруно, костром пугать не станут, но… Кто их знает, как все повернется…
— Э, батенька, уже началось. Один мой студентик, поповский сынок, уже прямо на лекции намекнул, что я не вправе касаться вопросов духовности, а сие есть прерогатива православной церкви.
— Тут с ними не поспоришь. Мой вам совет: спириты спиритами, а загробный мир, увы, пока еще не наша вотчина. Вы уж на лекциях не касайтесь этой темы, себе дороже выйдет, доверьтесь мне.
— Вы же меня знаете, бывает, могу и лишнего наговорить, — согласился Менделеев, — но за поддержку спасибо. Значит, как договорились, в ближайшую субботу жду вас всех у себя на квартире и туда же приглашу главных столичных спиритов. Попробую побеседовать с ними по душам, авось да вразумятся. А если нет, проводим их и обсудим план наших действий. Особого приема с танцами и оркестром не обещаю, но вот чай с баранками точно будет, — пошутил он в конце. — Жду…
Его коллеги словно в воду глядели, потому как дома Менделеева ждало письмо из Святейшего Синода, в котором сообщалось, что такого-то числа его приглашает для приватной беседы архимандрит Варлаам, кабинет коего находится в помещении главного духовного ведомства России. Менделеев повертел письмо в руках, не зная, закинуть ли его подальше или лишний раз не искушать судьбу, как ему советовали коллеги, и отправиться на встречу с не знакомым ему архимандритом.
Он решил посоветоваться на этот счет с супругой, благо она пребывала в этот день, как ему показалось, в добром расположении духа. Когда он показал ей письмо из Синода, то она радостно перекрестилась и спросила:
— Наверное, тебе, Митенька, награду там какую-то приготовили, вот и пригласили, чтоб известить о том…
— Награду, говоришь? — спросил он удивленно. — И какую, на твой взгляд? Камилавку или набедренник? А может, в сан предложат вступить и приход какой-нибудь зачуханный в Олонецком крае принять? Всего от тебя ожидал, но только не этого… Награду дадут! — повторил он, качая головой. — А вот я почему-то боюсь, что как раз все наоборот выйдет, не верю в благие намерения этих, с позволения сказать, господ в рясах.
— Это как же? — спросила она удивленно. — Чего плохого тебе бояться можно от православной церкви? Или есть за тобой какой грех, о котором мне неизвестно? — лукаво прищурившись, спросила она.
— Грехов у нас у всех много, чего скрывать. Только на сей раз жду от батюшек наших изрядной трепки за некоторые свои высказывания.
— Это ты о чем? За то, что на исповеди давно не бывал? Тогда поделом тебе, давно пора призвать тебя к ответу. Не удивлюсь, что до самого Синода дело дошло. По заслугам тебе, а то не устоишь перед разными искушениями…
— Ой, чего тебе объяснять, все одно на своем стоять будешь. Ты ответь лучше, ты в этих вопросах более сведуща, идти мне туда — или ничего, пронесет стороной?
— Нет уж, голубчик, коль зовут, нельзя отказывать. Зачем тебе лишний груз на душе носить? Сходи, в крепость тебя за это, надеюсь, не отправят. А коль и направят, то и там долгонько не продержат, замучаешь всех своими придирками. — Она сдержанно хихикнула. — Буду тебе передачки туда носить, а ты мне страстные письма писать, как раньше…
— Видать, сильно соскучилась по письмам моим, — чмокнул он ее в макушку, — ну, коль ты просишь, так и быть, почту своим высочайшим вниманием сие почтенное заведение. Послушаю, чем они меня там порадуют…
— Сходи, миленький, сходи. Хуже от того никак не будет, может, сподобишься хотя бы по праздникам в храм со мной вместе хаживать. А то, будто немужняя жена, все с Глашкой нашей вместе туда отправляемся…
Глава девятая
…На другой день Менделеев явился к назначенному времени в здание Святейшего Синода, и там его проводили в кабинет, где его поджидал архимандрит Варлаам. То был худощавый, среднего роста монах неопределенного возраста с реденькой, чуть рыжеватой бородкой и острыми глазами, которые, казалось, видят собеседника насквозь. Он сухо кивнул посетителю, не встал для приветствия, как отметил про себя Менделеев, а по-деловому, словно канцелярский чиновник, что-то не спеша дописал в большом журнале, отодвинул его от себя и спросил:
— Титулярный советник Дмитрий Менделеев, как понимаю?
Менделеев в ответ кивнул головой, все еще оставаясь на ногах и не зная, следует ли ему садиться на стул, стоящий у стены, или продолжать стоять.
— Да вы, милостивый государь, садитесь, чего ж столбом стоять, — предложил тот, и по манере говорить можно было понять, что вышел он или из духовного сословия, или даже из разночинцев, что в последнее время охотно шли на службу в духовное ведомство.
Менделеев присел, огляделся по сторонам и только сейчас подумал, что зря не перекрестился на средних размеров икону Спасителя, висящую в углу. Архимандрит тот час отметил этот его промах, спросив с ехидцей:
— Вы, простите, православной веры будете или иной какой? А то народ при входе обычно перед образом святым лоб крестит, а вы как-то… Не соблаговолили вспомнить о том. Уж простите, что спросил вас. Интересно знать, с кем дело имею… У меня, знаете ли, всяческие посетители бывают, привык интересоваться что за человек передо мной…
— Обычный человек, — начиная раздражаться, что сразу же попал в неловкое положение, ответил Менделеев. — Крещен в православной вере…
— Понятненько, понятненько. Я так и думал. Теперь многие вдруг забывать стали, что вера нас обязывает каноны соблюдать, в том числе и крестное знамение на себя накладывать…
— Может, сразу перейдем к вопросу по которому вы меня затребовали, — перебил его Менделеев, — а то мне еще к занятиям подготовиться нужно, студенты на консультацию ждут через час, а опаздывать, знаете, не в моих правилах.
— Да я вас, собственно, не держу, — неожиданно ответил тот, — рад был познакомиться. Можете хоть сейчас идти, заниматься чем пожелаете, коль нет вам дела до святой церкви и ее забот о душах православных… Не хотите со мной беседовать, я человек смиренный, препятствовать не стану…