Улыбка гения
Шрифт:
— И это говорит профессор университета…
Уловив негативное настроение на свои слова, Бутлеров поспешил исправить смысл произнесенной им последней фразы:
— Я имел в виду, что пока наукой не доказано, что наблюдаемые нами явления имеют под собой земную природу. То явления иного порядка, а уж какого — решать вам, уважаемые члены комиссии, коль вам нашего слова недостаточно.
Менделеев поспешил разрядить обстановку:
— Давайте не будем затевать спор на пустом месте. Мы еще не приступили к работе, а уже наблюдаем полные расхождения во взглядах. Но от себя хочу добавить: эти таинственные явления заставляют многих усомниться в подлинности происходящего. Потому и создана наша комиссия. Не на вред, а на пользу. Мы не судебные следователи и нарушения каких-то законов искать не станем. Нам нужно просто убедиться в чистоте проводимых вами, скажем так, опытов.
— Кто же вам мешает? — подал голос Вагнер. — Этими явлениями интересуются многие. К примеру, ко мне обратился известный писатель Федор Достоевский и просил разрешения присутствовать на наших сеансах.
— А ко мне прислал подобное прошение другой наверняка известный вам литератор — Николай Лесков, с той же самой просьбой, поддержал его Аксаков.
— Хорошо, хорошо, но не об этом речь, — поднял вверх руку Менделеев, — но нам нужна система наблюдений, о чем и просил высказать свое мнение уважаемого Александра Михайловича. К примеру, явление духов — это одно. Верчение столов — уже явление несколько иного рода. Может, вы подскажете, Егор Егорович, — адресовал он вопрос Вагнеру.
— Я так понимаю, следует идти по трем направлениям в ваших наблюдениях. Первое — это возникающее перемещение или просто начало движения, происходящие по воле медиума. К таковым можно отнести: приподнимание и вращение стола или иных предметов, вызванные усилиями, исходящими от медиума.
Второе — явление человеческих образов или частей человеческих тел перед присутствующими. И, наконец, явления, совершающиеся в присутствии медиума, но без его непосредственного участия: различные стуки, передвижение мебели, игра музыкальных инструментов, развязывание узлов и тому подобные явления.
— Как-то мне все это ярмарочный балаган напоминает, — высказался один из присутствующих ученых, — там тоже это чудесами называется и за вход деньги берут.
— Я вас попрошу, — вскочил со своего места Бутлеров, — если вы пригласили нас сюда, чтоб сравнить с ярмарочными шутами, то моей ноги здесь больше не будет.
— Не нужно всерьез воспринимать шутки своих коллег, Александр Михайлович, — поспешил успокоить его Менделеев, — давайте лучше решим, где мы сможем наблюдать за вашими, с позволения сказать, опытами, как вы изволили выразиться. Я от себя предлагаю оборудовать для того одно из помещений моей квартиры. Здесь мы никому не помешаем, и посторонние лица присутствовать во время испытаний тоже не смогут без особого на то приглашения.
Аксаков и Бутлеров переглянулись и согласно кивнули.
— Вот только потребуется все задрапировать и еще… — Аксаков сделал небольшую паузу. — Необходим для сопровождения музыкальный инструмент.
— Какой именно? — удивился Менделеев. — А без него никак нельзя? Уж больно хлопотно. Но если вы настаиваете…
— Необходим орган, — объявил Аксаков, — пусть небольшой, но чтоб, был в исправности и органист для игры на нем.
— Я вам помогу в этом, у одних моих родственников есть такой, — предложил свое содействие один из профессоров.
— Тогда на этом наше первое заседание прошу считать закрытым, — объявил Менделеев, — а ты Алеша, — обратился он к своему стенографисту, — завтра принеси мне расшифрованные листы, очень тебя попрошу.
Тот согласно кивнул в ответ.
Глава одиннадцатая
Для спиритических сеансов отвели одну из комнат в квартире Менделеева. По просьбе спиритов обили ее темным сатином, закрыв окна и две двери, оставив лишь одну для входа. Отдельно декорировали альков, обтянутый, как шатер, крашеной марлей, концы которой прибили к полу и потолку, не оставив входа внутрь. Таким образом, проникнуть в этот марлевый шатер было невозможно, но Аксаков, под руководством которого велись все приготовления, пояснил, что один из медиумов продемонстрирует свою способность проникать вовнутрь этого шатра, проделывая все это в полной темноте.
В университетских мастерских был изготовлен специальный стол, крышка которого не имела выступов для захвата ее руками, а единственная ножка была сконструирована таким образом, что не было никакой возможности подсунуть под нее ногу. К тому же по бокам от него находилось четыре динамометра, способные уловить любое постороннее воздействие на сам стол. Наконец был доставлен затребованный спиритами орган, опробован, и на вечер назначили первый сеанс.
Менделеев скептически оглядывал все эти приготовления, заранее ища подвоха со стороны испытуемых, и делал пометки в блокноте, куда были занесены имена всех присутствующих и порядок проводимых испытаний. Его познакомили с братьями Петти, оказавшимися среднего роста молодыми людьми со шныряющими по сторонам глазами и простуженными носами. Они ни слова не понимали по-русски, но зато охотно съели на менделеевской кухне каждый по две порции борща и по десятку котлет, чему кухарка несказанно удивилась и обронила непонятно к кому сакраментальную фразу:
— Их что, всю дорогу голодом, что ль, морили? У нас Анисим- дворник и то не так горазд жрать, а поздоровее их будет…
Братья в ответ лишь улыбнулись ей и дружно закивали коротко стриженными головами.
С появлением приглашенных гостей все домашние были препровождены в самую дальнюю комнату, и Менделеев строго наказал супруге:
— Гляди, чтоб детки не сунулись к нам. А то… дело такое, неизвестно, какая чертовщина повылазит без приглашения…
— Неужели все так опасно? — испуганно крестясь, спросила его Феозва. — Может, мне к родственникам лучше поехать?
— Встаньте к матушкиной иконе и читайте акафист или что там. Мне эдак спокойней будет. Да я не столько чертей боюсь, сколько жульничества со стороны этих братцев. Уж больно ушлые, так глазищами по сторонам и стреляют, как бы детишек не напугали. А про чертей для твоей острастки добавил, — рассмеялся он. — Да тебе они совсем не страшны, ты ж каждое воскресенье к обедне ходишь, чего бояться?
— Вечно ты, Митя, богохульничаешь и тащишь в дом всяческих проходимцев. Нельзя было это у кого-то другого устроить?
— Потом поговорим, — махнул он рукой и направился в комнату, где все было готово к началу сеанса. Послышались звуки органа, которые извлек из инструмента приглашенный молодой католик из кафедрального собора, пришедшие члены комиссии расселись, тогда как два брата-медиума стояли чуть в стороне ото всех.
Последним в комнату зашел Менделеев и объявил о ходе проводимых, как он выразился, «испытаний». Первое из них заключалось в том, что с помощью «силы мысли» должен был несколько раз зазвонить колокольчик, помещенный в клетку, подвешенную под потолком. Задули все лампы и свечи, после чего все разговоры прекратились, и слышны были лишь тихие звуки органа. Неожиданно колокольчик брякнул несколько раз, и Аксаков громко воскликнул:
— Ну вот, первое испытание прошло удачно! А я вам что говорил? А вы не верили, и, как оказалось, совершенно напрасно!
Менделеев потребовал зажечь несколько свечей, после чего внимательно осмотрел стол, над которым была повешена клетка. Он усмехнулся и поманил к себе остальных двух наблюдателей из числа профессоров — членов комиссии. Он показал им на закрепленные динамометры, стрелки которых отклонились.
— А на это что вы скажете? — спросил он Аксакова. — Кто-то ловко вспрыгнул на стол, и приборы это зафиксировали. Видите показания?