Чтение онлайн

Катерина Ивановна озадаченно глянула в сторону брата, все поняла, но сочла за лучшее промолчать. Единственный, кто не обратил на него внимания, был его племянник Федор, игравший в шахматы с отпущенным до вечера из Морского корпуса Володей Менделеевым.

Дмитрий Иванович отметил, что Володе очень идет морская форма, в которой он выглядит значительно старше. У него на верхней губе стали пробиваться пшеничные усики, делая его похожим на добродушного кота из детских сказок. Не вставая с кресла, он поздоровался с отцом и призывно бросил на него взгляд, давая знак о помощи. Дмитрий Иванович безошибочно мог определить, насколько удачно складывается игра сына, выигрывает он или терпит поражение, и иногда позволял себе подсказать ему нужный ход. Вот и сейчас, оценив позицию, он посоветовал:

— Срочно рокируйся, а то будет поздно.

— Дядя Дима, — обиженно протянул Федор, — так нечестно. Пусть Володя сам думает.

— Хочешь, и тебе подскажу, — со смехом предложил Дмитрий Иванович, — тебе надо фигуры развивать, а не пешки двигать, атаковать следует.

— Папа, зачем ты так? — тут же одернул его сын. — Тогда уж доигрывай за меня, мне скоро возвращаться надо.

— Может, останешься? Давно не виделись…

— Нет, побегу, — не согласился тот, вставая, — извини, Федя, потом доиграем, — попрощался он с Федором.

— А я и впрямь вместо тебя доиграю, — предложил Дмитрий Иванович. — Не возражаешь, племянник?

— Нисколько, — улыбнулся тот, — я вычитал о беспроигрышной комбинации белыми. Сейчас проверим…

— Давай посмотрим, такая ли она беспроигрышная, — согласился Менделеев, усаживаясь на место, оставленное его сыном, — значит, рокировка, — сделал он свой ход.

Федор Капустин, в отличие от Володи, играл более ровно и вдумчиво, долго размышлял над каждым ходом, что выводило из терпения его порывистого дядюшку.

— Чего ты думаешь? Чай, не корову на кон поставил, ходи, что ли. А то не выдержу и уйду к себе, а на тебя тогда проигрыш запишу.

— Сейчас, сейчас, еще не решил, как лучше сходить.

Дмитрий Иванович в спешке сделал несколько неудачных ходов и в результате зевнул фигуру, решил исправить положение, провел опасную комбинацию, приведшую к потере ладьи и понял, племянник скоро загонит его короля в угол и объявит дядюшке мат.

Поэтому, когда тот, желая поскорее победить, поторопился и поставил под удар ферзя, Дмитрий Иванович тут же забрал его, чем привел того в великое уныние, ведь у него выигрыш был почти в кармане.

— Ой, я не заметил! — воскликнул он. — Можно переходить? Ну, пожалуйста, я нечаянно так сходил, вы же меня торопили, — плаксивым тоном запричитал он.

— Нет, хватит перехаживать. Лучше скажи, что сдаешься?

— Володе так можно перехаживать, а мне почему-то нельзя, — канючил тот, не желая сдаваться.

— Тебе мат через два хода! — объявил победоносно Менделеев. — Где же твоя хваленая комбинация? Не вышло! Умей проигрывать сильному противнику, мал еще садиться со мной играть, — самодовольно поучал тот племянника.

И вдруг он услышал позади себя негромкий голос сестры, видимо, давно наблюдавшей за их игрой:

— Ой, Дима, что ж ты так разошелся?! Чуть до слез не довел своего любимого племянника. Ну, чего тебе стоит позволить ему переходить? И дело с концом. Прояви великодушие…

Менделеев оторвал взгляд от шахматной доски и увидел, что рядом с ним стоят Екатерина Ивановна и та самая пианистка, исполнявшая «Аппассионату» Бетховена. Он даже растерялся, потому как, увлекшись игрой, забыл, что они находятся в гостиной не одни. Это окончательно его рассердило, и он заявил:

— Шахматы не просто игра, но еще и борьба. Побеждает сильнейший. Пусть Федор привыкает к этому. Это ему в дальнейшем пригодится.

— Может, ты и прав, — без особых раздумий согласилась с ним Екатерина Ивановна, видя, что брат идти на уступки никак не желает. — Надеюсь, Федору это пойдет на пользу. Проигрывать тоже надо уметь, уж так жизнь наша устроена.

— А как же великодушие победителей? — попробовала переубедить Дмитрия Ивановича подошедшая к ним Анна, до этого не подававшая голоса. — Доброта есть первая добродетель.

Удивительно, но Дмитрию Ивановичу понравилось ее вмешательство да и сама ненавязчивая манера держаться и певучие нотки в ее голосе с едва заметным южнорусским говором. К тому же она при этом держала себя довольно уверенно и обращалась к нему, как к равному, несмотря на их разницу в возрасте. Вот только сдаваться он не любил, тем более в присутствии нового для него человека, а потому незамедлительно возразил первое, что пришло на ум:

— Что я слышу? Еще одна сторонница подставить под удар вторую щеку. Я правильно понял?

— Не совсем, — попыталась возразить Анна.

Но он не дал ей договорить и, вскочив на ноги, продолжил: — А вам известно, что у человека всего лишь две щеки? И когда ему по обеим надают, то… что прикажете подставлять затем? Нет, так дело, не пойдет…

— А вот на этот раз ты не прав, — поддержала девушку его сестра, меж тем как сам Федор сидел и с интересом слушал их перепалку.

— И в чем, позвольте узнать? — картинно выбросив руку вперед, спросил Менделеев, понимая, что их спор ни к чему доброму не приведет и его надо как-то прекращать.

— Вспомни Пушкина, — заметила Екатерина Ивановна, — не его ли слова: «И милость к падшим призывал»? Слышишь, милость, значит, милосердие. Анна сказала как раз об этом. Хотя Федор особо не нуждается в каком-то там сострадании, пусть учится проигрывать, но тебе, Дмитрий, хоть иногда следует быть снисходительным к близким, А то порой…

И тут неожиданно за Менделеева заступилась Анна:

— Мне кажется, что Дмитрий Иванович в данном случае поступил как воспитатель, а мы вдруг набросились на него.

Менделеева поразил такой поворот, и он с благодарностью глянул на девушку. По возрасту она была ровесница Федору, но ее убеждения и свобода высказывания своего мнения были свойственны тем, кто прожил не один десяток лет, что более всего поразило его.

— Поздравляю, Дмитрий Иванович, у вас появилась достойная заступница, а потому беру свои слова обратно, — рассмеялась Екатерина Ивановна. — Сами решайте, как вам поступать. Кстати, Аня тоже обучена игре в шахматы. Можете с ней проявить свое великодушие. Только, ради бога, не доводи хоть ее до слез. А я пойду проверю, всё ли готово к ужину. Мы не ждали тебя сегодня так рано. — И она ушла, оставив Дмитрия Ивановича наедине с Анной, поскольку Федор минутой раньше незаметно выскользнул из гостиной, сочтя за лучшее не доигрывать партию в шахматы, чтоб не обострять отношения с несговорчивым дядюшкой.