Чтение онлайн

Уж не знаю, что там и как с пыточными настоящими, и чем они отличатся от нашей. И проверять не желаю совершенно. Но вообразить, как с нежностью размышляю я о магистре - это было что-то из области невероятного.

Исполинского роста, лысый, как колено, но с невероятной лины и густоты ресницами, магистр был чуть ли не самым известным имперским палачом в бытность свою 'в миру', как он любил говаривать нам доверительно, оттягивая ноги к голове через спину очередному страдальцу адепту.

Потому, наверное, и знал предмет свой настолько идеально, что после его практик телесных у нас не было больше ни одной лекции в Университете, и ни одной связной мысли - в голове. Ни один из профессоров наших, ни одной кафедры, не тешил себя надеждами добиться чего-то от адептов после мастерских классов магистра Катия.

– Монгрен - пророкотал магистерский бас - пять кругов в разминку, и на седьмую растяжку!

Я, показательно сложив руки, кивнула - и потрусила бодро по залу, пристроившись в хвост уже бегущих.

– Немощные мои - громогласно прогудел мэтр Катия - сегодня у нас высокие гости. Открытое занятие, еж мне в печень, так что кто посмеет ныть - впоследствии крупно пожалеет. На снаряды!!

Все угрюмо молчали, ибо мало кого миновала в то или иное время стезя магистерского воспитательного гнева. Я, к примеру, была окунаема зимой в прорубь, с головой, которую, самолично магистр, мирно удерживал в ледяной воде, отсчитывая громко время. Помнится, рекордов новых я в тот раз не установила - не осилила, но очень ясно запомнила, каково это - почти что помереть от отсутствия воздуха, почти что во льдах. Ну и провалялась после в горячке, прекрасные дни, наверное, были, не помню ничего о них связного. Только бредовые сладостные видения Анри на белогривом скакуне неземной красоты, и как подъезжает она галопом к ложу моему, и почему-то именно скакун этот молвит мне голосом человечьим: 'Если ты сейчас зубы не разожмешь, я тебе их выбью, ровно под ложку!'. И еще, неясно, с какого перепугу - Роррей, с крыльями и мрачными глазами, сидит в темноте на подоконнике нашем, и глядит на меня тяжело, но хоть без коней, и ничего выбить не грозиться.

Горячечное безумие.

Мечтательно прикинув, что тогда, выходит, я почти две недели металась в бреду, отчего не посещала лекций и практик, и оббежав положенный пятый круг, я полезла привычно в растяжку.

Магистр бодро закрепил мои ноги-руки в браслетах - и закрутил задорно ручку катушки, понимая меня в воздух повыше, лицом вниз.

– Все?
– зычный глас бывшего палача заставил меня вздрогнуть, от чего конструкция растяжки тоже чутко сотряслась.

– Все - нестройно и без задора ответили висящие там и сям мы. Мэтр Катий обозрел картину телесных практик в исполнении, и цокнул языком неопределенно.

– Втянули животы! Я к фаворитам. Вернусь, вероятнее всего, уже с надзирательной делегацией. Не ржать, как кони! В особенности ты, Венлей - магистр угрожающе насупил брови, глядя на праздного, как всегда, Венлея.

Тот умудрялся даже в полном продольном шпагате висеть - и с глумливым лицом.

Но на магистерские насупленные брови кивнул тут же и с достоинством.

Магистр ее раз осмотрел нас, кивнул сам себе - и отправился в зал фаворитов. Я мысленно пожелала Анри успехов, и всего наилучшего. Мавок магистр не жаловал особенно, пусть даже неполнокровно это были мавки. Имелось на сей счет предположение, что неспроста он к ним так неприязненно, однако просветить нас в этих мыслительных блужданиях мэтр Катия не спешил.

Седьмая растяжка, пользуясь оборотом бывшего палача, учила нас правильно вести себя, если вдруг над головой нависла перспектива быть привязанным за руки-ноги к седлам двух горячих скакунов, настроенных нестись в стороны противоположные друг от друга. Мне всегда казалось, что в таких пикантных ситуациях отменная растяжка и гибкость могут пригодиться, конечно, но вряд ли надолго. И ситуации вполне могут не спасти в конечном итоге.

Но магистру, разумеется, было виднее, опыт колоссальный его с моим был не сравним никак.

Я поглядела со скуки вниз. И нового ничего не увидела, что тоже было вполне предсказуемо. С каких радостей магистр опасался непрестанно, что мы примемся ржать, как кони? Веселье сомнительное, в растяжках висеть, кто в какие стороны. Палачи эти, и мор их странный...

Протяжно и длительно заскрипела дверь, и пред наши утомленные очи явился наш наставник, и не один, а в компании.

В компании господина ректора, надо же, какая приятность неожиданная.

Я покраснела мгновенно и вплоть до пяток, кажется, припомнив тут же все глупости, которые плела Анри про всяких там чувственных ведьмаков. Ну и то, что совсем недавно продрала глаза прямо в ректорском доме, умудрившись явиться туа в бессознательности. И бутерброд его изготовления съела, не поморщилась. Хоть он и намекал мне тонко, что утомился уже от моего присутствия, а я все маячу перед глазами господина Лема Клемора, или как там правильно?

Вот сейчас не моя вина абсолютно, что я буквально болтаюсь у него над головой, но глядит он на меня очень злобно. Ну как с ректором можно спорить? Не станешь же сейчас объяснять ему, что это ж он сам пришел, а у меня тут занятие, по расписанию утвержденному.

Поэтому я постаралась застыть, как только способна была, и уставится бездумно в пол.

Семенящая вслед за господином главой всея нас секретарь ректората поправила свои букли, и наморила нос.

К какой расе принадлежала госпожа Матильда - не знал никто. Была ли магиней? Кто ее разберет. Что получалось у нее отменно - так это частить нас, нерадивых и неблагодарных, на все корки, стоило только ступить на порог ректорской. Причин особенных мадам, или мадемуазель, неизвестно, не искала. Пришел - получи нагоняй.

Вот и сейчас, осмотрев наши конструкции и вывернутые во все стороны Всемирья ноги, госпожа секретарь пришла в негодование.

– Мэтр Катия, и это третий курс? Почти что четвертый?! Вы по особенной какой-то причине их жалеете?
– голос госпожи Матильды заплясал под потолком, и мы, не сговариваясь, поморщились слаженно, всем курсом. Венлей, не попадающий под обстрел прямого обзора секретарских крошечных глазок, собрал губы уточкой, и сощурил немыслимо глаза, мгновенно напомнив мне секретарские коронные гримасы. Я постаралась сохранить серьезность, но все ж дрогнула чуть губами.

– Монгрен, вам чрезмерно весело?
– проверещала, мгновенно заводясь, госпожа секретарь, и засверлила меня глазами, напомнив мне чем-то свирепого поросенка.

– Никак нет, госпожа Матильда - утробно ответила я, поскольку сдерживать веселье с прилившей от висений в таком положении кровью к лицу было не так-то и просто.

– На всякий случай посетите меня после практик, я найду вам достойное занятие - взвизгнула госпожа, свирепея отчего-то ее сильнее.

Магистр Катия явственно наморил все лицо, и даже лысину. Не любил наш палач, когда в ведомстве его распоряжались его собственными пыточниками, ох, не любил. А тем более - какая-то тут пришлая мадам секретарских мастей.

Зуб даю, никакая она не мадам. Точно мадемуазель. Оттого так быстро в бешенство приходит. Пользуясь рецептом Анри от всех хворей - мужика бы нашей госпоже -властительнице приемной.

Я только было открыла рот, чтоб отрапортовать, не про мужика, разумеется, а про то, что прибуду, едва только довишу тут положенное время, как господин ректор, прекратив сумрачно рассматривать нас всех поочередно, внезапно повернулся к своему секретарю.

– Прошу простить меня, госпожа Матильда. Напомните мне, будьте добры, какие именно обязанности вы исполняете при вверенном мне заведении?

Наступила такая оглушительная тишина, что можно было услышать, как скрипят тихонько наши растягивающиеся связки.

Мадемуазель контужено поморгала, и с ответом замешкалась.

– Прошу вас, на будущее - господин глава вверенного ему заведения посмотрел в сторону ухмыляющегося не совсем украдкой мэтра Катия - предоставьте воспитание воспитателям, им именно за это назначено жалование. И к завтрашнему утру я ожидаю от вас отчет по дисциплинарным взысканиям по курсам от первого по третий. За последний год, будьте добры.