Чтение онлайн

– Никого я не запирал в банях, кроме тебя, дурр-р-ры.

– А ты больно умный - пропыхтела я оскорблено, и хотела было уже руки торжествующе на груди сложить, но вспомнила, что с подоконника вишу, и не стала - Вот и вырывайся из тенет любви этой сам!

– Монгрен - проскрипел Эльмар - Они мне налили 'Тишины', и я вот зуб да, что это был покамест только аперитив.

'Тишину' у нас использовать строго запрещено было, поскольку, если маг был не та уж и силен, реагент мог остановить запросто сердце вместо временного ослабления магических способностей. В особенности, если не угадать с пропорциями, к примеру.

– Светлые боги - охнула мавка. А я, сама не знаю, отчего, поверила ему как-то сразу, и руку протянула.

Но не тут-то было. Едва только голем усмотрел, что жертве нагрянула хилая подмога в моем лице - заупирался и головой замотал с новой силой, а лицо Эльмара на мгновение перекосило. Батюшки, это ж он его зубами же за ногу! И, коль Роррей под 'Тишиной'...

– Анри - проскрежетала я - нужна помощь! Тащи срочно простынь! И воду в тазу! Заводи свои мавьи песни!

Анри замешкалась на мгновение, поглядев на меня с недоумением, а потом яростно закивала, и соскочила с подоконника резво, толкнув меня весьма оутимо при этом. За спиной загремел очень звонко тазик, а немного погодя пред очи мне явился край простыни.

Свою ведь не взяла, мавка, мою подсовывает!

Я кое-как извернулась, обмотала руку Эльмара наглухо, и вцепилась в запястье поверх узлов.

– Анри, тащите!

Мавка где-то там, за мной, затихла на пару секунд - и запела тихо, протяжно, ласково, волнительно... Взывая своей тягучей песней к силам великой Матери Воды, прибежиа и родительницы всех речных дев.

Раздался какой-то плеск, и простынь, дрогнув, как натянувшийся канат, медленно поползла назад, волоча с собой Роррея по стене, как куль с мукой.

А за ним - цепкого голема, который никак не желала расстаться с собственным трофеем.

Я, пыхтя, сползла с подоконника, слепо шаря ногами по полу, и подумалось мне внезапно, что вот оно, вот. Падение последних редутов перед злобным ликом врага. Своими же руками Эльмара в комнату свою тащу, кошмар.

Лик врага как раз показался уже очень отчетливо, и даже лбом в подоконник уперся. И раз - ухватился за него рукой. И сразу же почти - второй.

Я разжала пальцы, и покачнулась на пятках. И тут же рванула опять к окну, потому что голем же никуда подеваться не изволил, так и висел на рорреевой ноге.

– Кыш!
– никакой реакции, только головой опять потрясает, как злобная псина, вцепившись в кость - Кыш, кому сказала!

– Он классический голем, а ну погляди?
– официальным голосом вопросила мавка из глубин нашей не столь обширной комнаты.

– Чего?
– я повернулась - Классификация? Самое время!

– Ну вот дура! Если классический - то он же глиняный!
– мавка постучала себя по лбу кулаком, намекая на мои весьма прискорбные пробелы в образовании.

– Я давно это говорю - счастливо поведал нам пленник классического голема, подтягиваясь на подоконнике повыше, и приживая одновременно простыню под рукой сильнее.

Анри заглянула в свой тазик. Небольшой, но очень действенный водоворот крутился в нем, наматывая простыню с приколотым к ней вместо якоря Эльмаром, как лебедка. Мавка прикинула на глаз, сколько старостиной стати мы уже высвободили и втянули таким макаром на подоконник.

Увиденное деву удовлетворила, потому что она очень неожиданно сунула в водоворот разжатую ладонь.

Тот мгновенно стих, и простынь тут же обвисла.

Роррей дрыгнулся резко, и вцепился в дерево подоконника, и забарахтался с новой силой, утратив внезапно поддержку водоворотную.

Мавка схватила таз, оббежала меня - и выплеснула воду, без всяких там песен и пассов, на голема. Ну и на Роррея, получается, тоже ее выплеснула.

Я чуть не растянулась на полу - так спешила поглядеть, чем же все это обливание обернется. Но зрелище одержания победы над глиняным противником оказалось вовсе не зрелищным.

Голем весь оплыл тут же, у него заметно просел лоб, и весь он пошел потеками, медленно, но верно сползая грязью по ноге старосты магов, прямехонько в окно своей создательницы, если, разумеется, она была там только одна.

Смотреть дальше стало совсем неинтересно, мы подтянули живенько Роррея, сколько смогли, и он ввалился в нашу женскую обитель с грохотом, опрокинув отставленный мавкой на тумбу таз, да и саму тумбу тоже опрокинув, кувыркаясь затейливо с подоконника на пол.

В наступившей утренней тишине мы все шумно задышали, я и Анри - у окна, и Роррей - у наших ног романтично.

– Ты 'Тишину' обязан за версту чуять!
– сообщила я лежащим на полу ногам отличника и отрады магической кафедры.

– Обязан - мрачно не стал отрицать поверженный отличник - а еще ее обязаны не использовать адепты Университета, под страхом крайних мер наказания.

– Адепты Университета так же обязаны не преследовать коллег и соседей по обучению, но что-то не припомнить мне, что б некоторых это остановило - продолжила я бодро, обходя Роррея сбоку.

Он пошевелился, перевернулся на спину - и уставился на меня с полу, запрокинув чуть голову. Черноволосый, мокрый, зеленоглазый - как только мавка моя еще и держится?

– Ты все с банями своими не угомонишься никак?
– Эльмар так соблазнительно заулыбался, что упомянутая мавка тяжко и горячо вздохнула от окна.

И пошла от бедра к шкафу посудному.

– Нужно чаю согреть, все равно до шести ему отсюда не выбраться - авторитетно молвила Анри, знакомая с вопросом этим не понаслышке, стрельнув в Эльмара глазами, и гремя наощупь в поисках чайника.

Поскольку вставать господин Эльмар, по всей видимости, покамест не планировал, я присела на корточки около его головы, и, без вежливых упреждений церемонных, склонилась резко ко рту - и потянула носом воздух.

Эльмар распахнул свои изумрудные глаза изумленно.

– И вправду, 'Тишиной' пахнет - протянула я, поднимаясь - Вставай уж, тебе ж магию привязали временно, а не сухожилия подрезали.

Староста магов посмотрел на меня как-то уж очень недобро. Но вставать начал-таки, освобождая наконец-то пол, который не мешало прямо сейчас же протереть.

Что я и сделала, подпихивая Роррея всячески в сторону мавкиной постели, и размахивая воинственно тряпкой.

Отчего-то вспомнился тут же наш бытовик, и его недавние кордебалеты на ниве любовной.