Чтение онлайн

Анри зашевелилась, осторожно и совсем не сонно теперь, в упавшей тут же оглушительной тишине.

– Оборотень - хрипло со сна прошептала мавка, и я едва справилась с желанием залезть под простыню с головой, целиком.

В Виселицах было пруд-пруди оборотней. Отчего же сейчас именно, под злым взором ледяной этой луны, было так жутко?

Наверное, неизвестный оборотень специально выжидал правильного момента. Потому что именно в этот же миг завыл вновь, отчего меня аж в холодный пот бросило.

Анри пискнула панически - и умолкла, укрывшись с головой. Я поглядела на горку в синий цветочек, которую мавка изобразила - и с чистой совестью нырнула с головой под свою простынь тоже, свернувшись клубочком на постели.

Помолчали напряженно и испуганно.

– Ива - тихонько позвала Анри из своего гнезда.

– М?
– промычала я тоже очень негромко в ответ.

– Как думаешь, это....он?

Откровенно говоря, мавка словно мысли мои прочитала.

Уж не господин ли ректор порешил обойти дозором свои новые владения, коль уж луна в полной силе?

– Не знаю - прошептала я с легкой дрожью в голосе - Он же истинный, полнолуние - их время. Так что может и он.

– Ну так посмотри, а?
– внесла гениальное предложение Анри, кублясь и шурша под своим постельным бельем.

Я аж выглянула на нее грозно и с недоумением.

– Что?! Ну даже если и посмотрю, что он, по-твоему, лапой мне помашет приветливо? Скажет - мол, Монгрен, да-да, это я самый, а вы почему не спите? Или как я его признать должна?!

Анри задумчиво посопела и тоже высунула нос в мою сторону.

– А ты посмотри - вот и узнаем! Это ж твоя парафия - оборотни!

– Сама и посмотри!
– огрызнулась я, поглядывая с опаской в сторону окна. Там была только луна и ночь, вой стих и не возобновлялся.

Кто знает, какая блажь на меня нашла? Но отчего-то мне и в самом деле пожелалось непременно выглянуть-таки в окно, на всякий случай. Тем более, что там уже никто не завывал.

Отсутствие завываний взбодрило даже Анри, потому что засобирались послезать с постелей в приступе нездорового любопытства мы обе, не сговариваясь. Замотавшись в простыни, переглядываясь и гримасничая, подкрались вдвоем к окну, тихо шлепая босыми ногами - и точно так же дружно в него высунулись, украсив растрепанные головы оборками задранных коротких занавесок.

И непонятно, каким чудом, не завизжали в голос - только Анри громко икнула и как-то...заскулила тихонько что ли?

Прямо посреди общежитьевского двора непринужденно сидел огромный волк.

Голый лунный свет обливал его морозным серебром, бросая художественно причудливые тени, отчего он казался просто исполинским. Хотя, подозреваю, и без этих иллюзий зверь был размеров немалых.

И казалось, или не казалось, а так и было, уж не знаю, что громадный этот волчище смотрел прямехонько на нас, неразумных и опрометчивых дур, торчащих крайне глупо в окне посреди глубокой ночи.

Я заворожено, заледенело в каком-то священном ужасе, уставилась на него. Медленно и со свистом около уха моего выдохнула Анри, будто предаваясь дыхательным практикам магистра Катия.

Волк поднялся лениво и гибко-пружинисто, немного пригнул ушастую голову - и шагнул чуть ближе к входу. Постоял, неотрывно глядя.

Вскинул морду - и завыл пронизывающе и низко, до гусиной кожи мгновенной.

Мы заорали-таки, и начали валиться бестолково и сообща с подоконника, в соседних с нами комнатах что-то дружно и задорно, с боем и звоном, начало падать и биться, завизжали проснувшиеся наконец-то от этого жуткого воя адептки-первокурсницы, непривычные покамест к нашим реалиям, словно по команде, и где-то внизу вспыхнул свет - и сразу же загорелся, судя по окну, и справа от нас. Что-то заскрежетало протяжно, непонятно, где вообще.

– Обооорооотееень!
– заунывно проблеяли в коридоре, а мы с Анри, визжа погромче молодых и зеленых первушек, и на четвереньках, ринулись к ее постели, подальше от окна - и залезли под простынь в обнимку, стуча зубами.

– Я считаю - заикаясь, пробормотала судорожно мавка, обнимая меня, как родную - что это точно он, харизму-то не спрячешь.

Я сочла, что согласие с предположением этим будет уместнее всего выразить абсолютным молчанием и крепким утвердительным пожатием плеча ее, в которое я истерически вцепилась.

Это был он. Уж не знаю, откуда пришла и так настырно засела в моей голове именно эта мысль, но это точно был он. Господин ректор, собственной персоной.

Кто вы? И кто я такая, господин Лем Клемор?

Или, быть может, мне лучше говорить просто - 'мой господин'?

Эльмар Роррей мрачно пнул носком легкого сапога какой-то осколок под ногами.

Вздохнул глубоко - и задрал голову к свинцовому небу.

Приближалась гроза. Демоны Хаоса чуяли погодные волнения отменно, как и вообще любые природные катаклизмы, невзирая на масштаб и размах. Спокойствие стихий было подобно немой тишине, которая сама по себе была не так уж и плоха - но порой сильно утомляла.

Поэтому предстоящей грозе Эльмар смутно, непонятно для себя самого, радовался чуть-чуть.

Конечно, весь фокус тут мог быть просто в молниях. Небесный огонь в чистом виде, что еще нужно для счастья?

На этой мысли Роррей запнулся и нахмурился.

Она бегала от него уже два дня. Разумеется, она и раньше от него бегала, чуть только завидев на горизонте, почище молодого зайца. Но сейчас это явно было другое, как пить дать, другое.

И не нужно быть семи пядей во лбу, чтоб понять - девица припомнила все, что говорила и делала не так давно, под этой клятой трижды 'Шпанской мушкой'.

Эльмар снова вздохнул, отгоняя поспешно эти томительные воспоминания.

Почему, собственно, он вообще об этом размышляет?

Ива Монгрен раздражала его с первого своего дня пребывания в Университете. Вот он только ее увидел - и сразу же подумал, что никогда еще в жизни ни одна особа, ни одной расы, его так сильно не раздражала. Прямо до нервного зуда в пальцах, и всем теле вообще.

Такая хилая, такая мелкая и слабая... Эти тоненькие руки! Эти...немощи воплощенные!

Он помнил, словно это было вчера только. Вот он идет по коридору, а она скачет ему навстречу, тараща восторженно на него свои синие, какие-то чуть-чуть мавьи, глаза. Бледная кожа, огромный какой-то рот, будто несколько великоват для такого личика. Курносый нос, и ямочки на щеках.

Волосы ее, не каштановые и не рыжие, скорее - какие-то красноватые, как намокшее старое розовое дерево на срубе, заплетены в смешные косички, и форма университетская ей велика.

Она шлепнулась посреди коридора, врезавшись бестолково в приоткрытые двери аудитории, чуть ли ему не под ноги, и он почти возненавидел тогда это упрямое и смиренное одновременно выражение на ее полудетском лице.

Такая обычная. Всего лишь хорошенькая, не обладающая даже самой завалящей жилкой магии, упертая, как осел, и скрытная тихоня. Ива Монгрен. Три долгих года он рассматривал ее с глухим раздражением и непонятной какой-то чуть ли не яростью. Три года всячески изводил, удивляя самого себя, а она лишь упрямо поджимала губы и задирала острый подбородок повыше.