Чтение онлайн

К чему кормить и стараться перевоспитать того, кто упорно не желает перевоспитаться? Кровный раб стоит немало. И вырученные от этой черной торговли деньги смело идут на попытки перевоспитать тех висельников, что еще поддаются этим благородным попыткам.

Разумеется, как правило, в рабы с легкой руки отдают самых-самых отпетых и злостных. Убийцы титулованные, растлители высокородные, отравители, что никак не желают прекратить морить всех подряд просто из любви к своему искусству. Ну, еще, говорят, был некогда один расхититель государственной казны, которого продали злорадно и очень поспешно, по распоряжению якобы самого Его Величества, уволив с кафедры за какой-то мелкий проступок - вроде бы тот стянул именное писчее перо.

Если история вылетевшего адепта не так черна и беспросветна - исключенный попадает в легендарную, мифическую, но при всем при этом - самую настоящую, жуткую в своей реальности, Обитель Хладного Тлена.

Мрачная тайна темных дроу. Обитель всемирского ужаса и страданий. Тяжкая ноша всех Повелителей темных эльфов.

Легенды говорят, что Владыка дроу носит на теле своем ключ от Обители. Получая его вместе с троном, едва лишь вступая во власть и права темноэльфийского Повелителя.

И за сумеречными стенами этой Обители творят темную магию, проводят страшные опыты, пытают и удерживают сотнями лет ученые и могущественные безумцы самых страшных же безумцев и преступников Всемирья.

Говорят, именно туда Повелитель дроу Александр Лл'Ааэль притащил, самолично и собственноручно, изукрашенное тело последнего линнского принца. И мертв он был, или жив - не знает никто по сей день.

И что именно там же обретает черный некромант Диан Лиотанский, демон во плоти, сын самой Смерти, могущественный и ужасный.

Хотя вот на счет некроманта, кстати, у меня были сомнения, очень сильные. Однако же дело не в этом.

Никто, кроме Хранителя, не покидает Обитель. Никогда.

И если магичку, опоившую Эльмара 'Тишиной', а после - так результативно облившую меня 'Мушкой', признают виновной в нарушении статута Университета...

Она либо будет продана вампирам, тайно, разумеется, без огласки, на живую кровь...

Либо сослана в Обитель, где, при самом успешном раскладе, попросту умрет. А при раскладе похуже - станет одной из многочисленных подопытных, на которых маги и лекари Тлена будут шлифовать запрещенные, в виду неизучености, приемы свои, или новые зелья.

Я, разумеется, никаких теплых чувств к девице этой не питала. Но уж не настолько же!

От раздумий мрачных меня отвлекла грянувшая громом и слепящей желтой вспышкой молнии гроза, разразившаяся очень кстати тут же, как раз когда я уже сворачивала с парк нашего общежития.

Она, конечно, собиралась уже давно, но я все ж рассчитывала успеть до дому добежать сухой. Ан-не успела, за всеми этими размышлениями об Обителях и судах университетских, и упредительных бесед с мадам отравительницей нашей.

Крупные частые капли холодно закололи меня всюду, и я припустила наравне с дождем, только в сторону родных мне временно пенат.

Клянусь, я смотрела под ноги и на дорогу! Именно по этой причине то, что я врезалась опять, опять, светлые боги, ну как это возможно-то, в Эльмара Роррея, мокрого насквозь, и злющего, как все демоны безлунного мира, показался мне таким потрясающим и удивительным!

Что вообще он тут делает? Прямо из кустов выскочил, ну вот серьезно!

Хотя вопрос риторический, задать его Эльмару я уж того не решусь. Даже толком взглянуть на него - не решусь, какие уж тут вопросы.

Роррей, к чести его сказать, никаких вопросов от меня и не ожидал. Вместо всяких бесплодных ожиданий он схватил меня за локоть, и молча поволок по дорожке, в направлении общежития.

Никакой особенной вины за собой перед Рорреем я не припоминала. Как, впрочем, и всегда. Но язык не поворачивался отчего-то ему это сообщить вежливо. Потому что стоило мне только мельком на него глянуть - как все тут же становилось туманным, напоенным поцелуями, и трудными вздохами, моими и его.

По-хорошему, мне стоило бы поблагодарить магического отличника за то, что повел он себя, как истинный мужчина, и слабостью временной, в связи с помутнением разума барышни, не воспользовался - как и сказал прямо и мне, и госпоже Тьирре.

Но благодарить - значит, затронуть эту чересчур уж щекотливую тему, а я этого так малодушно страшилась, что буквально немела беспомощно.

Так мы и топали по чавкающей уже немного дорожке - в суровом и гордом обоюдном молчании.

Дежурная смерила безупречную мокрую стать Эльмара чуть смягчившимся взором, и поведала нам вкрадчиво, что в восемь духу его тут быть не должно - и точка. А мне отдельно строго велела напоить 'касатика своего' горячим травяным чаем, непременно с малиной - чтоб не захворал, негоже это.

Касатик скосил на меня тяжело глаза - и фыркнул тихо, имея вид сильно сомневающийся в моих личных талантах профилактик простудных хворей.

И пошел самоуверенным шагом. Опять в мою комнату пошел.

А я, понурившись и сгорбив скорбно спину, побрела покорно за ним.

Последняя надежда на то, что в присутствии моей законной половины, то бишь, Анри, беседа если и состоится, то исключительно на тему того, какой господин Роррей предпочитает чай, упала бездыханной и скончалась скоропостижно, стоило мне только переступить порог.

Обитель наша пустовала. Подлая мавка, вместо того, чтоб сидеть в такую погоду прилежно дома, и хоть что-то полезное учить, тынялась неизвестно, где.

Опять на свидании, небось.

Угрюмо осмотрев постель Анри, я помялась у стола в нерешительности.

Роррей же чувствовал себя вполне непринужденно, невзирая на мокрую одежду. Вытряхнул ноги из сапог - и прошлепал уверенно к моей кровати.

Я тут же мысленно вознесла молитву Светлой богине, чтоб слова эти отвлекли меня от проведения неуместных ассоциаций в духе 'Роррей - моя постель'.

Независимо задрав подбородок, распахнула свой шкаф.Схватила первые попавшиеся штаны форменные, и рубаху, буркнула, чтоб располагался гость дорогой с удобствами - и выскочила в купальню, поспешно переодеться в сухое. Пригладила кое-как волосы, плеснула воды в лицо, потерла яростно щеки.

В конце-концов, не померла я, и ничего другого, ...непоправимого, тоже не стряслось. А поцелуи все эти... Ну... Что ж теперь, утопиться, что ли?

Порешив мысленно именно этих трезвых рассуждений и придерживаться, я торжественно зашла опять в комнату, и откашлялась.