Чтение онлайн

Роррей вздохнул и отнял руки от лица. Скосил на меня глаза.

– Скоро все пройдет, Монгрен.

Я замотала головой, и попыталась как можно соблазнительнее ему улыбнуться. Судя по его кислому виду, получилось не очень, но пыл мой остудить это не помогло - только хуже стало. И потихоньку стал возвращался этот изматывающий тяжелый зуд, не дав мне толком передышки и постепенно раскаляя и без того порядком раздраженную уже кожу.

– Роррей, будь же ты мужчиной!
– выпалила я наобум один из самых любимых призывов Анри, бывших у нее в ходу вечно, по поводу и без.

Эльмар хмуро на меня поглядел, рассматривая внимательно красные пятна, поползшие у меня по шее, очевидно.

– Я, Монгрен, как раз изо всех сил пытаюсь! Умолкни, иначе придется тебе рот кляпом закрыть - и потрогал мне лоб осторожно - О, светлые боги, ты опять горишь.

Горю, да так, что кажется - сейчас покроюсь пузырями и снаружи, и изнутри. Если этот истукан ничего не сделает сию же секунду!

Эльмар насупился и взялся за узел простыни. Дернул резко и коротко - и узел распался.

Я только хотела было на него тут же прыгнуть - но кожа болела уже просто невыносимо. Проскулив сквозь стиснутые опухшие губы, помотала головой бессильно и выгнулась чуть-чуть, освобождая хоть чуть-чуть горящей кожи от соприкосновений с шероховатыми простынями.

Эльмар снова закрыл глаза.

– Монгрен, потом, когда ты все вспомнишь, ты помни, пожалуйста, что это был единственный выход из положения.

Я закивала, лихорадочно дыша. Он наклонился ко мне, глаза его странно начали менять цвет. Ближе, еще ближе, совсем низко, и вот уже его губы на моей коже, медленно-медленно, я судорожно вцепляюсь в эти всклокоченные моими же руками волосы...

Распахнув глаза, я вскочила, уронив на пол плед.

Серый полумрак наступающего утра пятнал постель, пол, и сопящую громко на соседней кровати Анри. И никакого Роррея.

О, светлые боги! Когда же это закончится?!

Ну, да, не доводилось мне доселе ничего в таком духе переживать, не спорю. И он, как-никак, сын мавки и демона, а это вам не просто так, это ух, что за смесь гремучая!

Но сколько ж можно-то уже?

Это все Роррей! Все он виноват, с его этими поцелуями одурманивающими, и глазами зелеными!

Насколько легче и прекраснее было, когда староста магов проявлял свое внимание ко мне в форме совершенно иной! Пакостничал и вредительствовал всячески, и уж никак не пытался целовать меня, ни в жизнь!

Будь все в точности так же сейчас - избегать его мне было бы ну прямо в радость! Я бы с душой это делала, планы бы строила тщательно, как бы еще его поудачнее избежать, какими путями ходить и прошмыгивать осторожно мимо, и куда прятаться, ежели с прошмыгнуть вдруг не сложилось!

Так нет, нужно ему было все испортить. Теперь, вместо того, чтоб прилично бегать от одного упоминания имени этого, как в былые времена золотые, я непонятно томилась, видела его в этих постыдных и волнительных сновидениях, и все гадала - а вспоминает ли он хоть чуточку...все это вот необъяснимое, что случилось?

Анри сладко заплямкала во сне, спугнув мои тоскливо-стыдливые думы о старосте шестого курса.

Нашла ведь о чем томиться, в самом деле. Ничего же более насущного в жизни и нет, никто, к примеру, тебя не выслеживает, Ива Монгрен, ни у кого папенек больных не имеется, которые на тебя нехорошо эдак глядят, конечно.... Самое время об Эльмаре Роррее нежно вздыхать! Который ни слова тебе не сказал, вот уже третий день, как. Раньше и дня не проходило, чтоб их светлость не изыскали какого изощренного способа измывательств, а теперь уже вот полных три дня - ни слуху, ни духу.

Мерзавец. Подлец. Я погрызла в смятении край пледа.

Сластолюбец!

– Чего ты пыхтишь так громко?
– сипло вопросила прекратившая трубно сопеть мавка, и возмущенно на меня уставилась, приподнявшись чуть на подушке.

Я ответила ей не менее возмущенным взглядом, хотя в голове тут же зазвенело ректорское упреждающее 'не рассказывай'.

– Это потому, Анри - вкрадчиво сообщила я наглой речной деве, которая в своем глазу бревна не видит, кстати - что кто-то сопит тут, как матерый медведь. И мне спать не дает!

– Я лично не соплю - гордо сообщила Анри, и на сей раз задрала повыше нос - Иначе мне б об этом давно рассказали! И, между прочим, не какие-то нахальные и брехливые соседки по комнате, из которых щипцами ничего не вытянуть!

– Началось - мрачно пробубнела я. Но каяться было поздно, Анри подгадала мастерски со временем.

– Продолжилось!
– родственница водяных совратительниц от избытка чувств аж села на постели, и ткнула в полумраке в меня пальцем - Я тебе все сердечные тайны свои поверяю! Все рассказываю! А ты прям как неродная!

– Анри - как можно примирительнее забормотала я, едва только пылкая сказительница остановилась перевести дух - Это у нас гармония. Ты говоришь - я слушаю.

– Себе на уме!
– рявкнула мавка. В стену ей тут же постучали кулаком. Анри сверкнула очами, и затарабанила зверски в ответ, и тоже кулаком.

– Уймитесь!
– проорал незнакомый мужской голос, и у мавки аж уши шевельнулись, клянусь. Она вмиг прекратила барабанить по стене, и приникла к ней ухом.

– Совсем первый курс распустились, уже мужиков навели - прошептала шпионски, мгновенно позабыв мою преступную скрытность и скудность речей - Кто там у нас, а ну, а ну?

– Анри - прошептала я, покосившись в окно, ибо там уже потихоньку начал заниматься рассвет, пока еще тоже весьма сонный - Ты по дыханию, что ли, определить собираешься?

Анри посигналила мне непонятной, как водится, гримасой, которую, по ее мнению, я тут же должна была отличить от всех остальных ее гримас. И, разумеется, верно истолковать.

Я сочла за лучшее использовать излюбленную тактику свою, специально для таких случаев. А именно - молча смотреть, что ж дальше будет.

Анри поелозила ухом по стене, помолчала таинственно, и вроде бы даже начала задремывать в таком положении. Я пожала плечами, и только было решила потихоньку начать вылезать из постели - все равно ведь уже не уснуть, как Анри внезапно сощурилась хищно, и, едва не поцеловав пылко стенку, коротко и громко взвыла, бухнув по стене пяткой. Мне даже показалось, что по многострадальной стенке побежала легкая дрожь.

– Святой Амвросий!
– проголосили за стеной фальцетом.

Мавка хмыкнула, как заправский орк.

– Ага, Амвросий, значит... Доброго утречка, Зигфрид - и хихикнула.

– Будь ты проклята, Велиорская - на пару октав ниже ответили нелюбезно на это пожелание. Но заявлять, что никакими Зигфридами не являются, не стали.

Я фыркнула, стараясь не загоготать в голос - все ж таки утро слишком еще раннее. Но на поверку это и оказалось моей роковой ошибкой. Потому что упомянутая Велиорская от моих фырканий сразу вспомнила все, что не успела мне покамест досказать.