Чтение онлайн

– То - веско ответил мне этот оборотень - Знаешь, что тут было раньше, до основания Университета?

Я только головой помотала. Потому что этого, со всей уверенностью могу заявить, нам не преподавали. История Трех Виселиц, или, если уж говорить языком официальных имен, Имперского Высшего Карательного Исправительного Учебного Заведения, для нас начиналась с момента основания этого Заведения. Которому как будто бы ничего и не предшествовало. Не было его - и вот он появился на ровном месте, как гриб после удачного дождя.

– Здесь был тайный королевский лепрозорий - спокойно продолжил господин ректор, причем даже не шепотом, из чего я сделала вывод, что говорить можно покамест смело.

– Заведение это содержало в себе высочайших прокаженных,буйных безумцев, и тяжко больных. Которые или занимали видное положение в обществе до того, как болезнь их поглотила, или же были неугодны трону Империи, и в стенах этого лепрозория безумцами....становились.

Я поглядела на его ровный, безупречный профиль, изогнув кое-как шею.

– Почти ничего и не изменилось, господин ректор. Так....самую малость.

– Не скажи - хмыкнул он мягко, и внезапно поерошил мне наспех собранные волосы - Тут нынче виновных и невинно осужденных не сводят с ума. Как менталист тебе могу сказать: пытки плоти, пусть даже из самых разнузданных фантазий магистра Катия, порой меркнут в сравнении с пытками разума, которым подвергали узников лепрозория - он странно помолчал, глядя на меня чуть с прищуром - Вот в таких, например, ловушках, как эта.

Я чуть не свалилась с ректорских удобных колен. Вцепилась зачем-то в его аккуратную куртку покрепче, и принялась настороженно таращиться вокруг, на эти гладкие голые стены.

Никто не явился немедленно, дабы упомянутым пыткам нас тут же подвергнуть, но это почему-то не утешало.

Господин ректор улыбнулся.

– Ива, то был великая и могущественная магия. Отголоски ее живут здесь и по сей день, поэтому я на всякий случай не рекомендую тебе слезать с моих колен, пока мы отсюда не выберемся. Но это уже, в самом деле, - лишь отголоски.

– На ваших коленях я этих отголосков не расслышу?
– как можно благодушнее поинтересовалась я, но с означенного места двигаться в самом деле и не думала даже.

– Я горько корю себя за то, что ты выросла хамкой, Монгрен - сухо, но при этом все так же обольстительно улыбаясь, тут же парировал он - Я менталист. Знаешь, почему, среди всего прочего, нас не очень-то и любят? Хоть ментальная магия и вполне в законе, и не преследуется?

– Догадываюсь, но вы все равно расскажите.

Он уперся подбородком мне в макушку. И во мне знакомо дрогнуло что-то, потому что это уже было, я это помнила, хоть и не могла вспомнить никак, сколько бы не пыталась.

– Да, разумеется, мы злобные мерзопакостники, которые лезут в головы честным людям, это само собой. И принудить мы можем ну просто к чему угодно, если прилежно учились, и практики было предостаточно. Но еще мы сильны тем, что нам очень сложно навредить магически. То есть, ментальное воздействие вроде иллюзий, наведений, искусственных влюбленностей или ненавистей - это сложно провернуть с менталистом. И с теми, кого менталист, к примеру, на коленях держит в момент воздействия. Если он, разумеется, ничего себе такой менталист, толковый. Вот хотя бы как твой глазастый полудемон.

Я вздрогнула и, к огромному стыду своему, покраснела.

– Знаю, знаю... В смысле - чувствую - усмехнулся он надо мной, и сразу стало понятно, что и в самом же деле все знает, мерзавец!
– Он неплохой малый, твой Роррей, но руки ему распускать не позволяй так прям сразу. И чтоб никак не раньше совершеннолетия!

– Да помню я, помню - вяло возмутилась я, надеясь при этом горячо, что господин ректор не станет у меня требовать отчетов и клятв в этих вопросах.

Мы дружелюбно помолчали, и мне стало даже как-то немного....сонно, что ли?

– А когда мы отсюда выбраться все ж сумеем?
– зевая, испросила я у задумавшегося главы бывшего лепрозория имперского.

Он повозил подбородком мне по волосам.

– Полагаю, примерно через час. Практика минувших лет показывала, что приблизительно за такое время самые здравые узники Следов Нара превращались в умалишенных.

Признаться честно, даже слушать такое было жутковато, хоть я и адептка Трех Виселиц.

– Следы кого?

– Нара. Нар Иллий, архитектор и создатель этих ловушек. Мое личное мнение, которое я тебе никоим образом не навязываю - этот почтенный господин и сам был весьма и весьма не в себе.

Я фыркнула ему в воротник, хихикая, хотя это казалось не такой уж и блестящей идеей - хохотать в некогда жуткой ловушке над ее ненормальным создателем. Мало ли, неспроста ж господин ректор упоминал какие-то там отголоски магии силищи невиданной? Ну, или как-то так.

– Господин ректор, коль уж у нас так немало времени, расскажите-ка мне лучше о том, о чем уже давно пора мне рассказать!

Он опять завозился своим подбородком по моей макушке.

– Гм, странно, мне казалось, что ты уже вполне просвещена в этих вопросах. Ну, Ива, так и быть. Боги создали нас разнополыми для того, чтоб мы...

Я на самом деле его стукнула. Не сильно, но стукнула, куда-то в район ребер. Он притворно охнул, но даже и не дернулся, из чего можно было сделать вывод, что старания мои пропали впустую.

И тут зафыркал, почти как я вот давеча, и обнял меня.

– Ну, дело твое. Но не говори, что я тебя не предупреждал.

В семье Сантарриев было два мальчика. Близнецы. И оба - магически одаренные.

Великая удача - или тяжкая ноша, когда речь идет о чистокровных оборотнях, среди которых маги рождаются крайне редко. И оттого внимание к таким одаренным всегда повышенное.

Почему внимание это могло оказаться неприятным или даже опасным?

Потому что мать их, прелестная и родовитая Тереза Вельеррига Сантаррий, была больна. Неизлечимо больна.

Падучая.

И ее муж, обожавший жену больше жизни, невзирая на то, что любовь эта поселила падучую и в его кровь, старался уберечь супругу, как мог.

Господин ректор и его брат-близнец родились в уединенном поместье, в присутствии одной лишь полуслепой повитухи, которая вскорости отдала богам душу. По старости лет, не насильственно.