Чтение онлайн

Или... мертвой.

– Ты курс 'Вещества' знаешь не хуже почившей мадам - сухо проговорил господин ректор, смерив меня высокомерным взором - Вот и приготовь снадобье, которое сделает тебя на время мертвой. А я завешу тебя ментальным 'белым пятном', чтоб любой комиссии, которая пожелает удостовериться в твоей смерти при помощи менталиста, было ясно, что ты мертва и физически, и ментально. Оставишь записку, в которой твердо потребуешь никого в твоей смерти не винить, ибо повинно во всем твое разбитое сердце. Добавь чего-то терзательного, душераздирающего, чтоб убедительно было. И тогда оснований для проведения вскрытия не будет. И ты покинешь стены Университета. Я лично за этим прослежу. Тем более, что поступила ты в Виселицы формально из того края, где расположено мое родовое поместье. А мне туда как раз нужно, болезного батюшку навестить срочно. Об этом мне вот -вот сообщат письмом, с фамильной печатью.

Здорово, конечно. Осталось только приготовить такое снадобье, чтоб я умерла от него, но так, чтоб не насовсем.

Раз плюнуть, конечно, а то как же?!

– Не сопи - посоветовал этот проклятый оборотень, и широким взмахом описал полукруг по кухне - Составь список, все, что понадобиться. Я добуду, в строгой секретности. В конце - концов, иных вариантов у нас просто нет.

О смерти Ивы Монгрен заговорили хмурым утром, шепотом, украдкой. Она не была самой милой особой Университета. И самой популярной - тоже не была. Но в свете того, что Эльмар Роррей, как раз накануне совершенно нелепого удавления Умолкни, целовал красноволосую сопроводительницу, не таясь, сделало эту барышню почти знаменитой в одночасье.

А вот теперь она ушла, вслед за красавчиком-старостой магов. Ушла, просто и без затей выпив яду, отчего разгорелся нешуточный скандал на обездоленной временно кафедре, где правила ранее злыдня Умолкни, мир ее праху.

В Университет не хоронят своих мертвецов. Последний путь адептам Виселиц дозволено посмертно совершить за пределами этого прибежища искупаемой вечно вины. За очень и очень редким исключением, коим Ива не являлась.

И адептку Монгрен отправляли в этот путь тихо, без огласки. Тем более, что осунувшемуся главе Виселиц было по пути с этим несчастным хладным телом, невесомым и простоволосым - внезапно занемог батюшка господина ректора.

Хмурый заправитель Виселиц отнял рыдающую горестно и навзрыд полумавку, кажется, соседку покойной, от ее неподвижного тела. Погладил ее рассеянно по льняной голове, и передал растерянному высокому крепкому блондину, стоящему тут же. Тот вроде был шестикурсников, и состоял в амурных отношениях с барышней.

И велел им обоим тихо, чтоб через пять минут они покинули помещение, потому как экипаж уже прибыл, вот-вот уезжать.

У дверей покойницкой, к огромному удивлению милорда ректора, обнаружился бледный и серьезный вампир, однокурсник Ивы. А с ним, привалившись тяжело к стене, караулил выход тот вездесущий оборотень, что так удачно всегда изображал голосом мэтра Катия, рассуждая о ежах, Венлей, точно, Венлей.

При появлении руководства столь высокого, оборотень поднялся, и в руках у него милорд узрел худенький букет белесых, тонких цветов.

– Мы....
– начал вампир, Эллий, кажется, но голос ему изменил, и он, прикрыв на миг раскосые глаза, толкнул легко Венлея чуть вперед - Мы ей принесли, она их любила.

Его милость ощутил себя мерзавцем и подлецом, причем совершенно необоснованно - это все было исключительно решением и волей самой Монгрен. И кивнул отрывисто.

– Только быстро. Экипаж уже прибыл.

Венлей шевельнул губами, но ничего говорить не стал - шагнул широко в приоткрытые двери.

– Ну-ну, она бы тебя не одобрила - донеслось смущенное и чуть свистящее из мертвецкой, а потом - опять смутные и горькие рыдания.

Милорд ректор прислонил руку ко лбу на миг.

Треклятая должность!

Обновление 22.01

Интерлюдия

Владыка Темного двора, монарх дроу, Его Величество, Веллиаэлий Александр Л'Лаэлль, проснулся чрезмерно ранним утром.

Или это все еще вполне могла быть ночь, поскольку в небе еще явственно присутствовала парочка тусклых звезд.

Сиятельный Повелитель темных эльфов уставился в полог собственной кровати, размышляя о том, чем ознаменуется сегодняшний день?

Или вечер, если быть точным. Бал Белой ночи. Его собственный День рождения. Единственное празднество, которое сейчас отмечается при Темном дворе.

Единственный день в году, когда он может лицезреть собственную законную жену.

Или тот самый день, когда она не появиться.

Александр верил своей жене. Верил в ее любовь и верность. Верил в ее силу.

Или нет?

Какой должна быть женщина, чтоб устоять перед тем созданием, что звало себя Иэмом? Чтоб не видеть не только его нелюдского совершенства, но и не замечать того, как бесконечно страстно он желал именно ее взаимности?

Александр это видел. Видел, и с ужасом понимал, что не может не видеть этого и она.

Она, добровольная пленница своего влюбленного тюремщика, могущественного полубожества, которому до нее, очевидно, ничего никогда особенно не желалось... желать.

И вообще т теперь он возжелал. Жену монарха дроу, что с высоты божественности происхождения казалось просто сущим пустяком для столь сильного мира сего.

Насколько сильно должна любить женщина, чтоб сердце ее не дрогнуло при виде такого почитателя?

В самых темных глубинах своей, в общем-то, благородной души, на самом дне ее, монарх дроу видел, и стыдился этого безмерно, собственные неблагородные сомнения. Никто во всем Темном дворе никогда не осудил бы Повелительницу, случись ей преступить супружеские клятвы именно в объятиях великого Кукловода. Просто потому, что он почти владел миром, и силе его разумно было просто подчиниться.

Никто. Кроме ее мужа.

Она ушла с ним, улыбающимся, высокомерным, и недосягаемым, как уходит неизменно день с наступлением ночи. Иными словами, потому что это было почти как закон мироздания, и отказать наместнику богов просто нельзя. И оставила Александра один на один с жизнью магистра Лиотанского в руках.

Он помнил, как сейчас, помнил все, что вело их к этому исходу. Помнил себя, облитого чужой кровью, помнил ее, на том треклятом алтаре, и линнского наследника рядом ней. Помнил укусы сотни ядовитых дротиков - и собственную смерть. Безумные пустые провалы глаз некроманта, забравшего его обратно в мир живых, и захлестнутого собственным могуществом. И белокурые волосы бесстрастного Кукловода, что явился отнять одну жизнь, а вместо этого милостиво согласился сменять ее на другую.

И отнял у Владыки дроу единственную женщину, которую он за всю свою уже довольно долгую жизнь не сумел просто...миновать.

Вожделенная Велея Мара Л'Лаэлль. Объект сердечных, и не очень, притязаний великого Кукловода, последнего линнского принца, и монарха дроу.

По крайней мере, жаловаться на то, что компания ему подобралась недостойная, Владыке не приходилось.

В Обители Кукловодов время течет иначе. Потому что над Хранителями Равновесия оно власти не имеет. И Велея, живя в Обители, окруженная паутиной Иэмовых поползновений, однажды тоже может утратить счет минутам и часам.