Чтение онлайн

У самого выхода Владыка внезапно рывком поднял свои руки куда-то к вороту, проговорив что-то отрывистое и короткое. Воздух потеплел лишь на миг - и больше ничего не произошло. Совершенно ничего. А тело моего Роррея все так же неспешно выплыло в коридор, безмолвно сопровождая Повелителя дроу в его шествии.

– Пойдёмте, дитя моё - чуть хрипло сказал магистр прямо около меня, и я с рассеянным удивлением приняла его предложенную руку, будто мы собрались отправиться на тур придворного менуэта.

Он жив. Может быть, это кажется ошибочным утверждением, но он жив. Я с трудом выдохнула, пытаясь избавиться от льдов в груди, а почтенный архимаг Тёмного двора едва слышно прошептал что-то, наверное, формулу, которая стабильно несла по воздуху мокрого и неподвижного Эльмара.

– Теперь вам нужно просто остаться живой, мадемуазель - нарочито легко, но с какой-то печальной серьезностью поведал неожиданно Владыка, не оборачиваясь - Верните мне мою супругу и друга, и я вам пожалую лестное место в её свите. И юношу вашего пристроим, не волнуйтесь. Только выиграйте эту партию, мадемуазель Монгрен.

Я безмолвно кивнула в его ровную спину, все ещё силясь справиться со страстным желанием рыдать и просить смертельно бледного Роррея сказать мне хоть слово, открыв хотя бы на миг глаза.

Прихотливо и без всякой логики змеящийся туда-сюда коридор, привёл нас к оставленному ранее господину ректору, бледному и смурному. В небольшой, почти пустой комнате, которая, очевидно, служила таким себе залом ожиданий, неизвестно чего, он все так же неподвижно и напряжённо стоял у крохотного глухого оконца, в котором ничего было не разглядеть. Словно оно было тут в насмешку, как тонкая издевка над теми, кому больше не выглянуть ни в какое окно.

Он осмотрел поспешно зависшего в воздухе Эльмара. И жадно, со странный тоской посмотрел на меня.

– Монгрен - только начал было, но споткнулся о собственный охрипший голос, шагнул ко мне одним немалым шагом - и уткнул моё лицо, мои трясущиеся губы и мутящиеся от непролитых слез глаза, себе в грудь.

– Все будет хорошо - прошептал мне едва слышно, и я только затрясла в истерическом согласии головой, стискивая руки у него на боках.

– Пойдёмте, господа - без всякого выражения сказал Повелитель дроу - Юношу нужно согреть, осмотреть, и вернуть в сознание. Не будем терять времени.

Огонь мирно колыхался в жерле огромного элегантного камина. Едва слышно вздыхая, я старалась рассмотреть в лице Эльмара все, вот все абсолютно, что могла когда-то пропустить или не запомнить, хотя это ж навряд ли, но на всякий случай?

Веснушки. Родинка, крохотная, в уголке губ. Неожиданно беззащитные, тонкие венки, едва проступающие на висках. У него всегда были растрёпанные или всклокоченные волосы, и висков за ними никогда было не разглядеть.

Минуты громко текли в голове, встав в обратный отсчёт. Полукружия черных -черных ресниц неподвижно лежали едва ли не на щеках. Чуть приоткрыты губы. Бесшумное дыхание.

– В мире нет никого прекраснее тебя - прошептала я тихонько его закрытым глазам - Я тебя люблю, Эльмар Роррей.

Цвета лаванды, громадное тёплое покрывало, в которое его буквально закутали, кажется, и пахло лавандой. Я склонилась к нему ниже, и осторожно коснулась губами чуточку приоткрытого рта.

– Спи крепко - крохотная морщинка прорезала его лоб, будто он собрался что-то ворчливо заметить на счёт того, чтоб ему как раз-то и не мешали спать, но глаза так и остались закрытыми.

Подоткнув ещё раз тёплый ворох одеяла, я на цыпочках дошла до дверей. И обернулась к нему ещё раз.

Добрых снов, Роррей. И помни меня, даже если больше никогда не увидишь.

Хмуро уставившись в стену кабинета Его Величества, милорд Сантаррий бессмысленно ерошил небрежно прихваченные волосы, и не желал, судя по всему, говорить.

Я мрачно сверлила негодующим взором спину его милости, справедливо негодуя. Ну что за сухарь?! Хоть бы слово сказал, так нет, молчит и молчит. А вдруг помру, и побеседовать более нам не доведётся?!

Вот тебе и опекун!

Покашляв громко, в тщетной попытке привлечь-таки внимание господина ректора, я как-то даже и не терзалась особенно размышлениями уместными о том, с чего это, собственно, я так жажду высокого внимания этой личности?

– Монгрен - тяжело произнёс ректорский тыл, не подумав даже из любезности ко мне повергнуться лицом - Суть ритуала тебе понятна?

Ну, собственно... Как деликатно, со всем вероятным в данной ситуации нетривиальной тактом, почтенный архимаг-Менталист поведал мне, что поперед того, как отправить меня к Диану Лиотанскому, мне дадут испить кровушки. К

Серьёзно, вот прям так и сказали - крови дадут. Чтоб я её прямо...выпила. И, обозрев моё позеленевшее изрядно лицо, пообещали, что количество сего питья будет не чрезмерно. В точности столько, чтоб меня с непривычки не стошнило черноту некроманту на ноги, скажем.

Основания для этой дикости были веские, ибо о магистре некромантии я знала лишь то, что можно было прочитать, или услышать в сказаниях. Что для миссии светлой, имеющей целью своей непременное возвращение магистра в мир особ вменяемых, было прискорбно мало. Чтоб не сказать больше - совершенно ничто.

– Если не совсем - я могу повторно разъяснить - нудно прогудел на периферии моих слегка тошнотных рассуждений о кровавых напитках господин ректор.

Я смерила его задумчивым взором, с головы до ног.

– Вы на меня злитесь, что я не очистила вас от падучей и чернокнижнечиства, а теперь помереть бесславно собираюсь?
– это, клянусь, получилось само, вот просто ляпнула бездумно.

Он повернулся ко мне, обманчиво медленно, настораживающе благодушно улыбаясь. Но даже со своего места пребывания мне стало очень отчётливо видно, как у его милости задергался зелёный глаз.

– Разумеется, Монгрен - проговорил он очень спокойно, даже как-то уж чересчур - Ты совершенно права. Так с ритуалом все ясно?

Не то, что бы я оскорбилась, нет. Всем этим ужимкам показной вежливости я просто не придала никакого значения.

– А что вы так прямо в позу встали, господин Сантаррий?
– настырно прогундосила в ответ, предпочитая уж если гнуть свою линию, то уж до последнего - Вы ж сами говорили, не скрываю, мол, что из корысти об Монгрен пекусь!

Милорд ректор так оглушительно скрипнул зубами, что мне прям померещились победные фанфары, в собственных ушах прямо зазвучали, клянусь.