Чтение онлайн

(Уходит.)

Уриель

Иль думаешь — тебе в угоду я Теперь за тридевять земель уеду? Ты, верно, мнишь, что если малодушно Избавить нас с Юдифью я решил От мук и от борьбы сердечной, то Пред битвой духа побегу я тоже? Ошибся ты! Кто ратовать готов За истину, тот не страшится битвы И славных дел, что истина несет. Что из того, что мне грозит проклятье? Пусть сердце разорвется — остаюсь!

Занавес

Сад загородного дома Манассе. В глубине сцены покрытая ковром терраса, на которую ведет несколько ступенек.

Манассе (читает какую-то бумагу), Симон.

Манассе

Немыслимо! Ему притти нельзя! Де-Сильва… Иохаи… Ван-дер-Эмбден… Де-Кастро… Хорошо… Но это имя…

Симон

В число гостей вписала ваша дочь.

Манассе

Неужто о судьбе его не знает?

Симон

Вот и она, спросите у нее.

(Уходит.)

Юдифь, Манассе.

Юдифь

Добро пожаловать, отец! Как долго Совсем одних вы оставляли нас! Давно пора вам в загородном парке Пыль амстердамской биржи отряхнуть.

Манассе

И здесь меня преследуют заботы.

Юдифь

В конце недели праздничный прием Устроила не так, как вы привыкли? Не позвала гостей обычных я?

Манассе

Как ты решилась пригласить Акосту?

Юдифь

Уже семь дней, как не был он у нас!

Манассе

Ему ведь отлучение грозит.

Юдифь

Вот именно поэтому его Я позвала.

Манассе

Его бегут другие.

Юдифь

А я поэтому его ищу.

Манассе

Он не придет, — уверен в этом я. Поймет, что приглашенье — дело такта, Еще ж тактичней не принять его.

Юдифь

Друг Рубенса, Ван-Дейка, Вандерстратен — Столь набожен? С каких же это пор?

(Обращаясь к статуям.)

Илья-пророк и прочие пророки Разбили б в прах вас, статуи богов. Ведь вас закон священный отвергает! Отец! Я все ж поверить не могу, Что нет в вас мужества, чтобы не мрамор, А человека под защиту взять.

Манассе

Свободомыслием известен всюду Манассе Вандерстратен, и никто— Чем я горжусь — в рубашке покаянья В день иом-кипура не видал его. Скрывать не стану, — это ведь известно: Я примыкаю к вере вольнолюбцев, Которые из лучшего всегда Черпают лучшее — из дум Сократа, Из слов Христа, из торы Моисея. Но там, где прах в борьбе за предрассудки Навеки завладевшие толпой, Вздымают люди, — ратую за веру Своих отцов; да, я не в состояньи Обязанности внешние презреть.

Юдифь

Художники — в почете, но трусливо Здесь от мыслителей бегут!

Манассе

Юдифь, Приходится мне слышать, что причина Вниманья к нам Акосты — это вы. Ведь мне на свете дороги две вещи. Не смейся же! Сейчас о них скажу: Во-первых, счастье в собственных владеньях Покой благополучия в семье, А во-вторых, общественное мненье. Я не ценю, но слушаюсь его.

Юдифь

Так правда и искусство — несовместны?

Манассе

И жизни и морали строг закон. Ах, выслушал я без большой охоты, Чему меня де-Сильва поучал. В согласии с обычаем народным, Ты Иохаи с детства отдана. В кругу родных ты с ним должна быть рядом.

Юдифь

Комедия…

Манассе

С сегодняшнего дня!

Юдифь

Отец!

Манассе

Тебе — я знаю — Иохаи Не кажется, конечно, женихом Из «Песни Песней»; но таков обычай! Раз сговор был, то любящею парой Пред светом появляться вы должны; Сердечные ж — сводите счеты сами.

Юдифь

И думаете вы, что этот счет Легко свести, как сводите балансы?

Манассе

Довольно! Здесь Акосте не бывать! Я приказал. От разговоров скучных Меня избавь. Упорства не терплю.

(Уходит на террасу.)

Юдифь (одна)

Тебя постичь и в грудь свою принять Я не могу — о, жизненная мудрость! Должна я лгать всем обликом своим: Кто ненавистен — с тем должна покорно Играть в любовь, кого ж люблю — предать! Вот он пришел! Он здесь! Открылись двери. Шагами легкими идет сюда, Цветы приветствуют его… Ужели, Как мой отец, я так же холодна? Что запрещает мне его так нежно, Так пламенно к своей груди прижать, Чтоб трепет сердца радостный он слышал! Вновь робость жалкая! О для того, Чтоб в прах развеять разногласье между Устами, взором, сердцем и глазами, Мы подвигом возвыситься должны. Я ж ничего не совершила… Никну…