Чтение онлайн

— Не самое редкое имя, — бесстрастно прокомментировала Нелл, сохраняя непроницаемое выражение лица.

— У вас есть сестра‑близнец, — продолжал Саймон. — И ваше с ней сходство… поразительно.

Нелл окинула его высокомерным взглядом, и последние сомнения Саймона испарились. Именно таким взглядом Китти Обен в течение трех сезонов отпугивала женихов. Под таким взглядом любой мужчина думал дважды, прежде чем что‑либо сказать или сделать.

— Итак, вы полагаете, — заговорила Нелл на неожиданно хорошем английском языке, — что я и есть та девочка, которую похитила упомянутая вами леди?

— Да, — подтвердил Саймон и замолчал. У него кружилась голова от предчувствия сенсации.

Корнелия Обен, черт побери! Целых шестнадцать лет старик Рашден искал ее по всей стране. И вот она здесь, сидит перед ним.

— Должен добавить, — откашлявшись, произнес Саймон, — она похитила вас, не потребовав выкупа. Просто забрала с собой… и все. — Он взял письмо. — Это… эту записку она оставила, убегая из графского дома. Здесь написано: «Его сиятельству…»

— Дайте ее сюда, — перебила его Нелл. — Я умею читать.

Ловким движением выхватив письмо, она впилась в него глазами. При этом на ее лице мелькнуло не то удивление, не то смущение, Саймон так и не понял, что именно. Она читала медленно и внятно:

— «Я взяла то, что мне причитается взамен того, что вы получили от меня. Вы называли меня шлюхой, корили низким происхождением. Так пусть теперь ваша дочь поживет среди людей низкого происхождения. Что касается ее сестры‑близнеца, она останется на вашем попечении. Надеюсь, к ней вы будете относиться лучше, чем ко мне».

Пожав плечами, Нелл вернула письмо Саймону.

— Какая‑то ерунда, — разочарованно сказала она.

— Бред сумасшедшей женщины, — согласился он. — Но вы ведь все поняли.

— Ну, не совсем.

— Тогда вы не слишком внимательны. Вы и есть та дочь графа, которую она забрала с собой. Вы — законная дочь лорда Рашдена и его законной супруги. Вы…

— Я хорошо вас слышу! — резко перебила его Нелл. — Я не глухая, поэтому не надо так кричать.

— Разве я кричал? — оторопел Саймон.

Нелл неожиданно смутилась и, опустив взгляд на руки, небрежно пожала плечами:

— Пожалуй, нет.

Саймон в ту же секунду догадался, что кто‑то, должно быть, имеет обыкновение кричать на нее. В его голове мелькнуло тревожное предположение.

— Боже мой! Вы замужем?

— Вот еще! — Нелл прищурилась. — А вам‑то что?

На самом деле это значило для Саймона очень много, но он счел момент весьма неподходящим для объяснения.

— Чистое любопытство, — ответил он. — Что вам стоит его удовлетворить?

— Я не собираюсь удовлетворять мужское любопытство, — поджала она губы. — Найдите для этого кого‑нибудь другого.

Саймон вспомнил, что утром она беспокоилась насчет потерянного заработка, но ни словом не обмолвилась о муже, встревоженном ее длительным отсутствием.

Нет, она не замужем.

Саймон едва заметно улыбнулся. Даже если бы он был религиозен, ему бы и в голову не пришло молить Бога о возвращении Корнелии Обен. Однако эта весьма экстравагантная наследница графа Рашдена, о шокирующей пропаже которой так много говорили шестнадцать лет назад, внезапно появилась в его собственной спальне да еще в обличье грязной фабричной девчонки, не имеющей ни малейшего понятия о своих законных правах на огромное наследство отца.

Саймон мог бы сейчас наговорить все, что угодно, о ее происхождении и вытекающих из этого последствиях, и она бы поверила ему в силу своей невежественности. Соблазн обмануть девушку и использовать ее в своих целях был настолько велик, что Саймон почти физически ощутил, как волосы на затылке встают дыбом, словно у готового к нападению зверя.

Он мог внушить ей все, что угодно!

Должно быть, старый Рашден сейчас ворочается в гробу. Многие годы он поносил Саймона, называя злобным ублюдком, неблагодарной свиньей и подобными нелестными прозвищами. И вот теперь его собственная драгоценная дочь возникла из небытия, отчаянно нуждаясь в деньгах и даже не подозревая об ожидающем ее наследстве в миллион фунтов стерлингов! Каким странным способом провидение сохраняет относительное равновесие в этом мире.

Тяжело вздохнув, Саймон взял второе письмо и с напускным спокойствием сказал:

— А вот это письмо одно из многих, которые граф получал в последние годы. Для начала хочу сказать, что ваш отец действительно искал вас по всей Британии. Он помещал объявления в газетах, по его приказу на всех вокзалах и железнодорожных станциях расклеивали листовки с изображением Джейн Ловелл и похищенного ею ребенка, то есть вас, Корнелия, и тому подобное.

По глубине вертикальной морщины между бровей Нелл было видно, что ей довольно часто приходилось хмуриться.

— Откуда вам все это известно? — глухо спросила она.

— В январе прошлого года мне исполнилось тридцать, — ответил Саймон. — Так что я все помню. К тому же у меня есть причина интересоваться мельчайшими подробностями этого происшествия. За два года до вашего исчезновения покойный граф стал моим опекуном.

Старый Рашден хотел подготовить себе будущего преемника. Родители Саймона даже и не думали препятствовать ему в этом. Ослепленные тем, что их сын станет графом, они просто передали его Рашдену с рук на руки. Впрочем, мать Саймона все же пару раз всплакнула.

— Не может быть, — мрачно пробормотала Нелл. — Значит, мне все же следовало пристрелить вас вчера. Вы и он практически одно лицо!

Саймон лишь усмехнулся:

— На всей земле не найдется такого человека, которого ваш покойный батюшка счел бы еще менее похожим на себя, чем я.

Старый Рашден с большим трепетом и великой гордостью относился к своему роду. Ему пришлось прибегнуть к помощи зачахшей ветви фамильного древа, поскольку несправедливая судьба лишила его сыновей, подарив, впрочем, двух дочерей. И этот факт стал для него неиссякаемым источником гнева и раздражения. К тому же вскоре одна из дочерей была похищена.

И вот теперь эта пропажа сидела перед Саймоном.

— Вы просто пытаетесь уговорить меня не убивать вас, — мрачно сказала Нелл.

— Вовсе нет, — спокойно возразил Саймон. — Я уже отобрал у вас пистолет.

Нелл огляделась в надежде найти что‑нибудь подходящее для нападения.

— Я могла бы ударить вас по голове кочергой, — сказала она.

— Я не разрешаю зажигать камин в библиотеке. Знаете ли, эти старинные книги очень чувствительны к температуре.

— А где нож для разрезания бумаги?