Чтение онлайн

Катька мне не давала проходу. Ждала меня из школы и как только я к дому, она сразу же за мной следом. Пару раз я от нее успевала убежать. Забегу в квартиру, дверь захлопну и стою, спиной прижавшись, слышу, как она стучится, как зовет, просит ей дверь открыть. А я стою и не знаю. Что же мне дальше делать?

Все время думала. Раз она меня так целует, значит что? Да! Что же это значит? Я все время думала, думала. Даже ночью. Проснусь и все об этих, ее поцелуях думаю. А потом, как начала о том думать, то стала замечать, что, от того во мне что-то волнуется, тянет внутри и мне как-то необычно волнительно и беспокойно. Что-то во мне стало меняться. А что, не пойму. А главное, спросить то не у кого.

Дня три я так мучилась и все от нее убегала. А потом, после школы домой шла, а она уже и не ждала. Я даже опешила.

Как же так? Все эти дни она ждала, поджидала, а теперь? Что? Все, что ли? И мне так тревожно стало, так одиноко. Я прямо, как была и к ним. Зашла, Катька сидела спиной за столом, а я с ее матерью говорила, вроде бы как по делам. Говорю, а сама все на Катьку смотрю. Она спиной сидит и даже не шевелится. Я тогда и говорю, что я пойду, а если Катя захочет, то пусть ко мне зайдет, вместе уроки станем делать. Говорю и смотрю на ее реакцию. Раньше, я только заикнусь, как она сразу же ко мне заходила, и мы вместе уроки делаем. Я ведь ей все объясняла и задачи решать помогала, все делали вместе. А тут?

Уже повернулась и в дверях обернулась, смотрю, Катька все так же спиной ко мне, только голову повернула и смотрит на меня внимательно из-под руки. А я так обрадовалась и говорю с радостью.

– Катя, ты заходи, через десять минут, пообедаем.

А мать ее сразу же не отпустила. Не хотела она показывать, что ее дочь у чужих людей обедает. Стеснялась и поэтому сразу же говорит.

– Нет! Нет!. Она дома пообедает, а тогда уже придет. Через полчаса. Ты обедай сама. А она придет. Как покушает, так обязательно придет. Ну, что ты молчишь? Придет, придет! Ей уроков много задали.

Я ее ели дождалась. Какой там обед. Все эти долгие минуты у двери простояла, прислушивалась. Не идет ли она?

Она даже постучаться не успела, как я дверь перед ней открыла. Встала перед ней и стою. И так мне ее захотелось потискать, так захотелось целовать! А она мне.

– Ну, что? Так и будем в дверях стоять? Может, пустишь в дом?

А я ей, заходи, заходи и тапочки ей мамины и хочу ее учебники забрат и все ей в глаза старюсь заглянуть. А она меня отталкивает. Не грубо, но так, что дает мне понять, что бы я на нее нежности не рассчитывала. Она так и сказала мне.

– Только давай, подруга, без нежностей телячьих. Поняла?

Я все поняла! И пока мы с ней уроки делали, я все рядом с ней старалась сесть поближе и все от нее глаз не могла оторвать. Не могла насмотреться, как она сопит и как возится в своих тетрадках, как загадочно улыбаясь, пишет в них что-то. Я смотрела на нее и во мне что-то такое необычайно приятное шевелилось.

Мне нравилось в ней все, и то, что она вот такая, простая, немного грубая. И ее внешность, немного такая же и, я бы сказала, ну, скажем так, не очень интеллигентная. Она небольшого роста, но все равно, выше меня, плотная, широкая в кости и ходит почти как мужик. Важно, не спеша. Надевает все время джинсы, а сверху, все время рубашки мужские. И мне такой она нравится.

У меня не сложилось в школе с мальчишками, а она мне вроде бы как за мальчишку. Только с женскими чертами лица и губами, на которые я, и смотреть боюсь, пока наблюдаю за ней и рассматриваю ее украдкой. Вот так и проходит несколько часов, пока мы с ней делаем уроки. А потом. Уже в дверях, когда она уходила я к ней даже не решилась подступиться.

Она сама. Шагнула ко мне, обхватила одной рукой за шею, притянула и так поцеловала! Прямо в губы! Раз! У меня даже дыхание сбилось. И раз. Тут же увернулась и за дверь.

– Пока! До завтра! Недотрога!

А я ей. – Катя! Катенька!

А она. – Нет! Пока. До завтра!

Вот такая у меня с ней история приключилась. А потом, через некоторое время, вот как все сложилось. Но сначала я расскажу немного о ней и о себе.

Глава 3. О ней и о себе

Началось все с того, что я, как-то раз, пригласила Катю к себе домой. Хоть мать и не разрешала мне никого из чужих людей в дом приводить, но Катька, она, же дочь нашего дворника и нашей прачки, была вроде бы как своя, местная и уж точно, вовсе знакомая.

Она была старше меня на три года и училась тогда уже в ПТУ. Школу бросила, и родители ее в училище пристроили. Пристроили и не без помощи моей матери. Уж она-то рада радешеньки была, кому угодно протекцию составить и кого-то пристроить. Пусть ее только попросят. Лучше бы она мне, своей дочери что-то сделала.

А я ведь ее много раз и обо всем просила. Но она мне, все время нет, да нет! Чужим, значит, да, пожалуйста, а дочери своей, нет и нет! А я всего-то просила у нее, сначала куклу купить, потом ролики, а потом, потом я вообще перестала ее о чем-то просить. Обиделась на нее. Особенно сильно обиделась, когда папка мой к нам пришел, повидаться с нами и мне такую красивую куклу подарил, что я от радости даже его отблагодарить позабыла. Я куклу прижала к себе и все ее не отдавала, а мать отдай, да отдай.

– Забирай свою дешевку! – Это она про куклу. – Нам от тебя ничего не надо! Сами, как-нибудь, обойдемся!

Вырвала у меня из рук куклу и бросила ему. Я заревела, они стали ругаться и я вся зареванная убежала, выскочила на улицу. После того раза папка к нам уже больше не приходил. А я ведь его так ждала, тосковала! Папка у меня был очень хороший и добрый. Я все время хотела с ним быть, а мать меня не отпускала и даже, когда он приходил поначалу и просил меня с собой взять погулять, мать меня запирала, и все время ему скандалы закатывала. Почему она так? Ведь он же очень хороший, добрый!

Потом, много лет спустя я узнала, что он ушел от нас потому, что мать все время хотела им командовать и все время старалась его унизить. Он терпел, ради меня, а потом не выдержал, хлопнул дверью и ушел от нас. Мать потом сама на развод подала. Вот только почему она меня у себя оставила? Ведь не любила же! Только тыкала меня все время и даже била. А всем говорила, что она справедливая и с дочерью всегда очень строгая. А на самом-то деле? Мне кажется, что она так специально поступила, что бы ему еще больше насолить. И потом, я ведь ей только мешала.

Пока малая была то и не понимала, почему у меня чуть ли, не каждый месяц, все новый папа. Так мать меня учила о ее новых ухажерах говорить. Я их даже не запоминала, они просто мелькали передо мной, и быстро исчезали, после нескольких недель или месяцев. Это мать себе все нового мужа искала. А потом все реже и реже. Потом она, как сама мне говорила, решила пробиваться. Куда, зачем? Я и не понимала.

Билась, билась, как она потом всем говорила, что своим трудом и упорством всего добилась. А я-то, хоть и малая была, но ведь знала, все видела и знала, каким она трудом и каким упорством пробивалась. Она ведь мне полгода спать по ночам не давала. Все время в доме мужики и все пьянки, а по ночам громкие разговоры, смех, и даже крики, шум. Я уже засыпать не могла без этих ее стонов и ахов. Это она так с теми, кто ее продвигал по службе, общалась. В постели себе новую должность, у них добивалась. Вот, как она пробивалась!