Уроки географии
Шрифт:
Компенсируя медленный рост частных капиталов. государство должно обеспечивать, как, собственно, было и раньше, транспортную связанность, строить железные дороги, выкупать в казну предприятия, производящие продукцию с долгим сроком окупаемости, например, Балтийский судостроительный завод, Обуховский сталелитейный, Невский литейно-механический, Охтинские верфи. Вообще, большинство высокотехнологичных предприятии было сосредоточено в Петербурге (здесь в конце 19 века 70% тяжелого машиностроения страны), притом, в основном, являлись госкомпаниями, казенными; помимо упомянутых – Адмиралтейские верфи, Арсенал, Ижорский завод, Александровский. (Существуют они почти все и сегодня, с той же формой собственности.) Похоже, что Россия имеет успех тогда, когда придерживается традиционного пути развития, где преобладают некапиталистические формы с участием государства.
Тот же Транссиб, созданный петербургскими бюрократами за счет казны, с учетом долгой его окупаемости, обеспечил единство страны и в ходе революционных потрясений, и гражданской войны; без него не было бы победы в Великой отечественной.
Тем не менее, жернова истории крутились, в 19 и начале 20 века Запад – центр мировой капиталистической системы - разрушил все огромные континентальные империи: китайскую, индийскую империю Моголов, османскую, австро-венгерскую, российскую. У Валлерстайна сказано: «Капитализм только и возможен как надгосударственная система, в которой существует более плотное 'ядро' и обращающиеся вокруг него периферии и полупериферии». Капиталистическая мир-экономика (КМЭ) становится глобальной, разворачиваясь из западного ядра. И принцип ее работы всегда схож. Сперва Запад захватывает точки входа в ту или иную традиционный социум - военным путем или подкупом, подминает торговый обмен, вначале внешний, потом и внутренний, потом захватывает таможенную и фискальную систему, потом расщепляет этот социум, захватывая все его производительные силы и ресурсы. Такова модель для колоний и полуколоний. В отношениях с более сильными государствами, тем более, империями, модель более изощренная. Начинается с навязывания стране-жертве экономической зависимости – дешевое сырье и продукция низкого передела в обмен на промышленные западные товары по монопольно высоким ценам. Это ведет у нее к накоплению большого внешнего долга. Далее ввоз капитала, Запад инвестирует в страну-жертву, используя там дешевые ресурсы и дешевую рабочую силу и репатриируя прибыль. Попутно формируется ограниченная экономическая диверсификация страны-жертвы - зависимость от узкого круга экспортных товаров, уязвимость перед колебаниями мировых цен на них.
РИ становится примером страны-донора, полупериферии в капиталистической мир-экономике. Быстро шло формирование зависимости от иностранного финансового капитала (Русско-азиатский банк с французским капиталом, Петербургский международный коммерческий с немецким и т.д.). Особенно масштабно шло вторжение западного (французского, бельгийского, английского) капитала в производство сырья и продукции низкого и среднего передела, где формировались монополии (Продамет, Продуголь, Продвагон, Русская генеральная нефтяная корпорация «Ойль»), что мешало развитию отраслей. Золотой валютный стандарт, введенный Витте, способствовал быстрому оттоку прибыли на вложенный иностранцами капитал.
Вместе с экономическим подчинением, шла постоянная работа Запада по обольщению элит и вербовке контрэлит. Все это вело к ослаблению государства, которое единственное могло противостоять переходу страны на роль периферии в КМЭ. А ослабление государства означает проникновение агентов иностранного влияния в госаппарат и к понижению защиты экономики (под лозунгами свободного движения капиталов, свободно конвертируемой валюты, фритредерства.) У Валлерстайна читаем: «Сила государственной машины в государствах центра является функцией от слабости других государственных машин (периферии). Следовательно, вмешательство иностранцев посредством войн, подрывных действий и дипломатии становится участью периферийных государств».
Попутно с формированием экономической и политической зависимости идет формирование зависимости мышления через прессу и образование. Фронда становится антигосударственничеством, антигосударственничество идеологией, которая примеряет разные шкурки и маски – масонство, либерализм, народничество, эсеры, марксизм. Оттуда прямая дорожка к подрывным действиям против своей страны. И Запад начинает активно подталкивать страну-жертву к разрушению, что включает финансирование и вооружение революционных, сепаратистских и террористических движений. Цель - полное сокрушение государства и расчистка дороги - нет не социализму, а транснациональному капиталу. Далее внешний толчок и коллапс системы. (Восстановиться смогли только Китай и РИ - в значительной степени благодаря своей географии и традиции.)
Декабристы, помнится, «разбудили» (цитата из Ленина) ротшильдовского любимца Герцена, который уже хотел переехать со своей пропагандистской типографией в «английский город Одессу» и был пропагандистским рупором интервентов и сепаратистов. И каждая новая волна борцов-доктринеров боролась с тем, что содеяла предыдущая. К концу 1870-х, народническое движение, состоящее преимущественно из столичной интеллигенции, и работавшее на использование крестьянского недовольства вследствие либеральных реформ 1861 года, породила откровенно террористическую организацию «Народная воля». Она «закалила» (цитата из Ленина) агитацию Герцена вплоть до откровенного террора. Интересным образом это совпало с появлением в США и Британии общественных организаций, финансируемых крупным капиталом и спонсировавших антиправительственную активность в России, с ужесточением англо-русского соперничества в Азии и с проявлением интереса США к русскому Дальнему Востоку. Японцев финансировали американские банкиры, а террористов – английские спецслужбы, нередко снабжавшие своих людей и британскими паспортами. С нападения Японии, вооруженной до зубов англосаксами, по сути, началась, первая гибридная война в истории человечества. Столичная либеральная интеллигенция тогда прекрасно соединилась с антирусскими националистами – финскими, латышскими, польскими и усиленно выращиваемыми украинскими – у всех была западническая ненависть к «отсталой, полуазиатской» России. Достаточно вспомнить парижскую и женевскую конференции оппозиционных партий, принявших решения о сокрушении государства – за ними стояли японский полковник Акаси и финский швед Конни Целлиакус, прокладка между вражескими спецслужбами и нашими революционерами.
Интересным образом, народники, а затем происшедшая от них террористическая партия эсеров, на 90% были выходцы из буржуазных семей юго-западного и западного края, в том числе из рядов крупной буржуазии, как братья Гоц, Степняк-Кравчинский, Брешко-Брешковская, Н. Чайковский, Гершуни, Швейцер и прочие. Другие представляли шляхту с ее русофобскими инстинктами - Засулич, Гриневицкий, А. Измайлович, в т.ч. варшавские уроженцы Каляев и Савинков. Также и дворянство вполне себе родовитое: С. Перовская, В. Фигнер, М. Спиридонова. У социал-демократов, что большевиков, что меньшевиков, всё было аналогично. «Борьба за социализм» не мешала им преспокойно проводить съезды и чёсы по сбору денег в самых капиталистических самых грабительски-колониальных странах (с царской ссылки можно было убежать туда в два счета) – валюта на сокрушение России шла обильно, и от создателей ФРС США тоже. Притом от «героев-революционеров» не слышалось ни слова критики в адрес тех самых западных стран, которые геноцидили и грабили континент за континентом. «Герои-революционеры» боролись против «самодержавия», «русских помещиков и капиталистов» за деньги забугорных помещиков и капиталистов, Сити и Уолл-Стрита, английской короны, японского, австрийского и германского императоров. И никого этот парадокс не смущал. (Между прочим, изначальное значение слова «самодержавие» - независимость от внешних сил.) Сами капиталисты от этой кровавой борьбы никоим образом не страдали и, более того, давали деньги на нее. Собственно, Россию надлежало разрушить не за слишком развитый капитализм, а за слишком неразвитый – ведь согласно марксистской теории, сперва капиталистическая формация должна победить отсталые формации, а уже потом, пролетарии переделят собственность в свою пользу и наденут буржуазные котелки и штиблеты. И правительства «просвещенных стран» передавали десятки тысяч стволов террористам и сепаратистам в РИ, никоим образом не смущаясь того, что это предназначено для разрушения вполне им дружественной страны.
У прогрессивной российской общественности было принято дико страдать о судьбе западных наций, оказавшихся под «пятой царизма» и «полуазиатской России», особенно поляков и финнов – это была любимая тема от Герцена и Бакунина до философа В. Соловьева и Ульянова - и обелять террор сепаратистов. В то время как число поляков увеличилось за столетие под «царским гнетом» в пять раз и скоро Польша и Финляндия, окрепнув и отрастив клыки, примутся откусывать российские территории. А вот число ирландцев сократилось за то же время в два раза в «культурной Британии».
И количество каторжников и полицейских в цивилизованной Франции превосходило таковое в России, хотя население было 4 раза меньше, зато общественно-политических журналов у нас было больше. Смертность на французской каторге в тропической Гвиане достигала 20% в год и в 7 раз превышала смертность на сибирской каторге, которой пугали всю Европу.
Все общественные силы, которые могли противостоять террору и защитить государство были ошельмованы прогрессивной общественностью, как черносотенные и реакционные (хотя даже Ильич увидел в них «темный демократизм»). «Реакционеры» убили в тысячу раз меньше людей, чем люди со светлыми лицами, которых прославляют до сих пор.
Волна антигосударственного террора (поддержанная прессой, не только западной, но и российской) бьет по служилым людям, последним защитникам государства. От простых полицейских до государственных деятелей. Боголепов, вел. кн. Сергей Александрович, Владимир фон дер Лауниц, Бобриков, Плеве, Сипягин, Столыпин и т.д и т. Удары идут и по идейным государственникам, которых враги именуют «реакционерами». И наше образованное общество на стороне террористов и сепаратистов, их оправдывают, отмазывают, помогают бежать, глорифицируют, расчеловечивают их жертв, – в чем можно убедиться и сегодня в онлайн-энциклопедиях.