Чтение онлайн

— Интересное кино вырисовывается, — тихо, задумчиво поведала Маэва, — так-то сначала под Покровом, который вдруг не снимешь. Нужно знать — как и силу иметь. А потом мимо всех крупных железнодорожных узлов, мимо городов, мимо застав и засек...

— Уж будто на реках не стерегли? — Не поверила я.

— Ночью, потихоньку, без весел. Лечь в лодке — и поди там в темноте разбери, что мимо несет — топляк или беглых аристократов. — Мои брови недоверчиво поползли вверх. — А что? На моторках через залив с Сантио ходят только так. Для развлечения, заметь. А они жизнь спасали. И не просто жизнь — кровь старого ведьминского рода.

— Думаешь, все же могли спастись? А почему тогда их потомки не объявились и не предъявили права на Мызникову усадьбу?

— Сама-то поняла, что сказала? — Фыркнула Маэва. — Даже если твоя Лиза с бриллиантами в корсете за границу утекла, не факт, что их удалось сохранить и преумножить, а без денег такие дела не затевают. А может, род все-таки оборвался. Две войны прошли. Хотя, это вряд ли. В войнах и смутах такие как раз выживают, потому что опасность загривком чуют.

Маэва протянула руку и дернула меня за волосы. Без предупреждения — она никогда не предупреждала.

— Больно, — пискнула я.

— Зато бесплатно. Так надо. Чтобы не только кровь была, но и боль. Немного. Не умерла же?

Я все еще шипела, стараясь не хватать грязными руками поврежденную кожу, а Маэва уже достала дешевую китайскую зажигалку и подожгла три волоска. Они немедленно зашипели и скорчились.

— Ну что ж. Экспресс-анализ ДНК показал, что Лизы в твоем роду были. Штуки три, как минимум.

— И все? Холмс, я разочарован!

— А не фиг очаровываться, — не обиделась Маэва. — Я могу только то, что могу — и ни на волос больше. Остальное... копать надо. С обоих концов. Здесь — приходские книги разыскивать. Нам нужна Елизавета примерно семнадцати — двадцати лет и ее родственники: мамы, тетки, крестная. И — своих потряси. Что-то они, наверняка, знают. А там — как карта ляжет.

Идти по берегу реки, наверное, можно только в романе "Трое в лодке". Хотя, может там, в Великой Британии все иначе. Здесь попытка проделать такой трюк закончилась, не начавшись — берега заросли таким густым ивняком, что мы с Маэвой, не сговариваясь, остановились. Разулись. Связали кеды шнурками и повесили на шеи. Я закатала джинсы, а чернокосая поддернула юбку и завязала на поясе, став похожей на персонажа картины "Полоскальщицы белья".

— А водопад?

— Прорвемся, — она беспечно махнула рукой, — не перескочим, так снесем.

...Это был вход в какой-то альтернативный мир. По обе руки поднимались отвесные блоки, рассеченные множественными глубокими врезами. Палеозойская эра лезла, буквально, из любой складки пространства. Уверена, если присмотреться к этим камням повнимательнее, здесь можно обнаружить след лапки какого-нибудь раптора.

Крутые, градусов двадцать пять — тридцать, склоны поражали разнообразием цветов: от серо-рыжего к бело-розовому и поднимались на невероятную двадцатиметровую высоту. А по краям росли сосны, почти смыкаясь кронами — ширины тут было метра два — два с половиной. В широком месте. Небо просматривалось местами и немного.

— Мыши залезли в половую щель, — пошловато пошутила Маэва.

— Ты уверена?

— Ни в чем в этой жизни нельзя быть уверенным, даже в собственном существовании, — нараспев проговорила она, — кто знает, может, волчок падает не только в реальности, но и на более глубоком уровне сна.* А, может, мы все в матрице.

(* Маэва намекает на фильм "Начало" с Ди Каприо)

— Ага. А еще может быть, что мы лежим на койках в дурдоме, обдолбанные галлюциногенами, и все это — лишь иллюзия жизни. Главное, ответа на этот вопрос мы никогда не узнаем. Такие вещи не проверяемы в принципе. Кстати, как ты относишься к мысли следующую игру сделать по "Плетельщице снов"?

— Только если зацепим Вселенную Майлза. Несколько локаций: Барраяр, Зергияр, Колония Бета... Войны, союзы, диверсии.

— А в ночное время работают Плетельщицы... Майлз — невероятный красавчик и секс-символ, императора Цетаганды похитили пираты Джексона и продали в рабство, а двое бесполых, но влюбленных ба сбегают с Цетаганды на Этан, чтобы заключить брак. Но все, как туман, развеется к утру.

За разработкой квеста мы не заметили, как шум водопада стал сильнее, русло из сухого превратилось в мокрое. А потом вода поднялась до щиколоток, до колен, а там и до пояса и начала довольно ощутимо подталкивать в спину, пытаясь уронить. По моим босым ногам уже два раза прошлось что-то очень быстрое и верткое: то ли рыбки, то ли змейки.

Все это уже становилось опасным. По-крайней мере, без страховки. Но Маэва, завязав юбку на шее, перла буром и остановить ее могла только смерть. И то — не факт. Я могла только следовать за ней, как верный оруженосец, и молиться Гайтанке.

Чернокосая остановилась почти на самом краю и бесстрашно заглянула в пропасть.

Здесь ширина каньона была уже метров пять, дальше, сколько хватало взгляда, просматривался лиственник из ильма, липы и редких кленов, а берега настоящей и даже уже не мелкой речки кутались в малинник и смородник.

Вылезая на берег, мы пыхтели, как два водоплавающих ежа — берег был плотно засыпан мелкими камнями с острыми, режущими сколами. На одном из плоских валунов с задумчивым видом сидела редкая серая жаба и даже морду не повернула, когда, сначала Маэва, потом я на четырех костях выползали на берег.

Земноводное словно знало, что занесено в красную книгу и у нее над головой горит невидимая надпись: "Гринпис предупреждает..."

Я скатала джинсы в рулон и старательно потопталась на них ногами, выгоняя воду. Маэва добыла из нагрудного кармана огниво и высекла сноп искр прямо на камни. Негромкий, но уверенный речитатив как-то очень естественно вплелся в голос водопада:

Батюшка, Яр-Огонь!

Всеми ты князьями — Князь,

Всеми ты Огнями — Огонь!

Будь ты кроток, будь ты милостив,

Дозволь согреться да обсушиться. Лишнего не возьмем и сами скупы не будем.

Я торопливо схватила штаны и сунула, практически, в огонь. Рыжие языки лизали меня, от мокрой ткани шел пар, остро пахло илом и сырой травой. Горячо не было.

Чернокосая медитативно, с чувством, с толком, с расстановкой бросала в огонь кусочки белого хлеба, а под конец — мелкие медные монеты — ровно три штуки. С последней огонь погас, оставив на камнях черное пятно копоти, а у меня в руках почти сухие джинсы.

— Смотрю я на небо, смотрю и гадаю, — тихонько пропела Маэва.

— Чиму я не сокол, чиму не летаю, — подхватила я. — Ну что, кто последний за премией Дарвина?

— Не хипеши, мелкая. Рожденный ползать — везде пролезет.

— Готова умереть, чтобы доказать этот сомнительный научный тезис?

— Ну, ты же меня воскресишь.

Я промолчала, не зная, как реагировать на эту странную и двусмысленную шутку. Зато жаба, смерив нас подозрительным взглядом, ожила, шустро подползла к воде и нырнула. Надо думать, подальше от греха.