Чтение онлайн

Я удивился:

– Почему не пила в баре?

– Стриптиз-баре, – уточнила она ядовито.

– Стриптиз-баре, – повторил я. – На голых баб засмотрелась? Вот уж не знал твои самые сокровенные фантазии… Или это еще не самые?

Она вспыхнула:

– Я старалась увести тебя оттуда! Хоть и умирала от жажды.

Я, не глядя, пошарил в заднем кармане, пальцы ощутили гладкий бок банки.

– Вот джин с тоником. Правда, теплый.

Не расслышала, переспросила:

– Джин с тоненьким?

– Джин с гипертоником, – пояснил я. – Пей, понравится. Говорят, утоляет жажду. Но хорош и сам по себе.

Она отхлебнула, скривилась, но пересохшие губы присосались, как вакуумный насос, я слышал бульканье, баночка постепенно запрокидывалась донышком вверх. Когда язык торкессы ловил последние капли, глаза ее блестели, а волосы сами по себе красиво растрепались по ветру.

– Дорогой, – промурлыкала она. – Ты как-то говорил, что у меня рыльце в паху… Ты что имел в виду, хи-хи, пративный?

– Ого, – ответил я, – что у вас за метаболизм, что тебя так шибануло? Держись, лапочка. Мы на задании. А жизнь, она, как зебра, полосатая.

– Это не жизнь полосатая, это ты зигзугами двигаешься!

– Зигзагами.

– Тебе бы только с женщиной спорить! Ты же знаешь, что я не права, значит – должен извиниться!

– Я бы это сделал, – признался я, – меня пугают репарации…

– Надо сочетать приятное с еще более приятным!

– Да, но разные цивилизации – разный подход к понятию приятного, если ты, конечно, не общечеловек, те со всеми находят общий язык по тому общему, что у них ниже пояса.

Она посмотрела на меня с подозрением.

– А ты…

– Человек, человек, – поспешно заверил я. – И ничто человеческое мне не чуждо, хотя в этом случае под словом «человеческое» надо понимать «дочеловеческое», вот такой удивительный у нас язык. Ну, ты же знаешь, для чего он нам дан…

– Знаю, – воскликнула она и высунула его забавной трубочкой.

– Чтобы скрывать свои мысли, – поправил я поучительно и добавил мысленно «дура». – Какая же ты агентша галактической, а то и метагалактической цивилизации…

Она беспечно отмахнулась:

– Я ведь из простой имперской разведки обычной галактики ста миллионов звезд, к тому же – новичок, а метагалактиане, или, как их у нас называют просто, метагалакты, в эти дела не вмешиваются. Их задача посложнее…

– Какая?

Она посмотрела на меня с некоторым удивлением:

– Не знаете?.. Странно. По-моему, об этом по всем галактикам, простите за вульгаризм, в лапти звонят. Известно, что именно на Земле находится Первая Мудрость. Да, та самая, которая… которая, собственно, породила все остальные, как сверкающий бриллиант рождает мириады бликов, что прыгают по стенам и потолку… Кто владеет этой Прамудростью, тот, понятно, владеет всем.

Я вздрогнул, поежился:

– Извини, что оторвал. Я понимаю, тоже жаждется включиться в эти поиски, верно?

– Ну… почему бы первой не наткнуться на нее мне? Случается всякое.

– Всякое, – согласился я. – Только даю голову на отрез, что за это время, что мне помогаешь, ее не найдут. Она повернулась ко мне всем телом:

– Уверен?

– Абсолютно, – ответил я твердо. Насколько я помню, ее искали все, начиная от Гильгамеша, кончая Васисуалием Лоханкиным, а потом уже было не до поисков Великой Сермяжной Правды, она же Великая Дерюжная и уже много других разных слов, от некоторых загорелась бы бумага, если бы их удалось напечатать, не расплавив формы. – Это очень трудный поиск! И, насколько знаю, ваша разведка даже не представляет, где ее искать? Она в нерешительности развела руками:

– Вообще-то круг нашими специалистами очерчен… Это осторожные расспросы стариков и старух, общение с людьми от земли, раскопки курганов…

Я покачал головой:

– Кто же так ищет?..

– А что не так?

– Кто же так ищет? – сказал я с горькой иронией. – Я бы пробовал искать в шепоте листвы, в звоне ручья, в нежном вздохе утренней зари!.. А вы присмотрелись к движениям ушуиста в урюпинском леспромхозе? Говорят, в каждом движении каратеки, йоги или тэквондиста собрано сто томов вселенской мудрости, глубочайшая философия и тончайшая поэзия амеб и даже инфузорий-туфелек, замешанная на мировоззрении хламидомонад!.. Я, понятно, не нашел, слишком глубоко копать, но это я, а то – вы!.. Только надо сразу искать в Подмосковье или в Урюпинске, чтоб, значит, тэквондизм был обогащен чисто русской духовностью…

Я видел ее потрясенное лицо. Похоже, сообразила, что, сузив поиски, все их звездные экспедиции все эти многие тысячелетия копают не там.

– Я им сейчас же…

– Но и это не все, – сказал я. – Потом я расскажу больше. Но пока… а вон еще автомобиль!

По дороге, бодро подпрыгивая на рытвинах, несся раздолбанный жигуль, капот помят, вмятина и на боку, зато на крыше антенна за двести баксов, притормозил, я старался улыбаться как можно дружелюбнее, но, когда посмотрел на водителя, понял, что такой не побоится останавливаться ночью перед голосующими бандитами.

– Ну че? – спросил он дружелюбно. – Чем дальше в лес, тем третий лишний?.. Где вы его оставили? Впрочем, все равно садитесь…

Я открыл для торкессы дверь на заднее сиденье, сам сел рядом с водителем, так требуют правила вежливости. Он почти упирается головой в крышу, а его плечо касается моего, хотя я старался прижаться к дверце.

– Мы были только вдвоем, – сообщил я.

Он отмахнулся:

– Да, по мне, хотя бы вы его и съели…

Машина все набирала скорость, деревья замелькали по обе стороны. Иногда слева с легким шорохом проносилось нечто серое, там полоса встречного движения. Я поинтересовался осторожно:

– Не слишком ли круто ведешь?

Он отмахнулся:

– Живем один раз. А разговоров… И вообще: живем только один раз, а первый блин – всегда комом!

– Жизнь дается один раз, – согласился я, – а удается еще реже. Потому я бы сбавил вон на том повороте скорость…

– Зачем? – удивился он. – Гаишники начнут попадаться только от магистрали. Я сверну к Гаврикову, вас оставить на развилке?

Торкесса все это время молчала, что подвиг для женщины, спросила нерешительно в наши спины:

– Село Малая Урюпинка отсюда далеко?

Я подумал, сдвинул плечами.

– Судя по всему, это где-то возле знаменитого Урюпинска. Если так, отыскать нетрудно. А что там?

Она помялась, на лице нерешительность и даже некоторый страх.

– Там один…

Я взглянул на водителя, прикинул быстро, спросил:

– Мужик, хочешь десять баксов заработать?

Он покосился на меня настороженно:

– За что?

– Подкинь нас, да побыстрее, к легкому метро.

– Пятнадцать, – сказал он твердо.