Чтение онлайн

Теперь Джаспер не бросается передо мной.

Теперь все предстоит сделать самой.

…Не знаю, как удается донести тошнотворную жижу до ванной.

Не знаю, как удается вернуться, не запутавшись в ногах и не разбив что-нибудь, дабы окончательно усугубить ситуацию.

Понимаю где я и что делаю, лишь тогда, когда оказываюсь перед лицом Каллена. У изголовья кровати.

И Флинн, и Джаспер, тихо беседующие невдалеке, справа, замечают меня, но мешать и, тем более, прерывать, не намерены.

– Эдвард… - невнятно бормочу, разыскивая на незнакомом лице хоть что-то, что способно убедить, что передо мной именно он. Даже бронзовые волосы – и те потускнели и превратились в темные, коричневатые. Длинные ресницы разом уменьшились в размерах, отчего заметить их на багровой коже у глаз задача не из легких.

Протягиваю руку, осторожно, словно хрупкой льдинки касаясь его щеки. Едва притрагиваюсь, но реакцию получаю.

Нехотя вздрогнув, бледно-сиреневые веки открываются.

Заглядываю внутрь, в глаза мужчины, и с ужасом осознаю, что не знаю их. В погасших, тусклых малахитах не осталось ни единой эмоции, ни единого просвета. Любой блеск, любое свечение – все пропало.

Будто бы я заглянула в глаза самой смерти…

Прерывисто вздохнув, отдергиваю пальцы.

Малахиты обретают осмысленность, фокусируются на мне.

Незаметно проскользнувшее в них удивление дарит мне смутную веру, что не все ещё потеряно. Эдвард жив. Пока что.

– Джером?.. – нахмурившись, спрашивает он. Бархатный баритон превратился в хриплый шепот.

– Он дома, - бормочу, насилу сдерживая поток невыраженных эмоций.

Теперь желание проснуться, узнать, что все это сон, шутка, розыгрыш – что угодно – причиняет почти физическую боль.

– Я же сказал… - голос Каллена немного грубеет.

Впервые я рада этому.

– Джаспер привез меня, - оглядываюсь на мужчин, не прерывающихся разговора, негромко сообщая это. – Я не собиралась оставлять Джерри одного!.. – говорю с легким налетом отчаянья. Не хочу, чтобы Эдвард подумал, будто я намерено бросила малыша.

– Опять… - недовольно хмыкает мой похититель.

Уголки губ невольно вздрагивают, когда понимаю, о чем он. Сейчас, здесь, на краю глубочайшее пропасти, напоминание о прошлом, не столько плохом, сколько настоящее, держат на плаву.

– Что с тобой случилось?
– поддавшись внезапному порыву, все же задаю этот вопрос. Пододвигаюсь немного ближе к кровати, но по-прежнему боюсь касаться Эдварда даже ненароком - если судить по его виду, то от малейшего неверного движения он рассыплется на мелкие осколки.

– Ты знаешь…

– Не все…

Без лишних подсказок понимаю, что Хейл и Флинн стоят за моей спиной, когда взгляд Эдварда переводится с моего лица куда-то вверх.

– Белла, - Джаспер показывает мне, что нужно встать, касаясь ладонями обоих плеч.

Нехотя поднимаюсь, отступая на два шага назад.

Теперь Каллена наполовину скрывают спины обоих мужчин.

– Скажи… - хрипло вдохнув, приказывает мой похититель.

– Определить точный вид токсина мне не удалось, - начинает доктор, внимательно подбирая нужные слова, - скорее всего, он принадлежит рептилиям.

Эдвард обрывает его на полуслове чем-то нечленораздельным, многозначительно взглянув на Хейла.

По немому приказу телохранитель оказывается рядом со мной, указывая на дверь.

– Подожди, - пробую воспротивиться, понимая, что упускаю шанс узнать хоть что-нибудь, но мужчина непреклонен.

– Сейчас надо выйти, - спокойным и уверенным голосом говорит он.

Зачем? Неужели то, что будет говорить Флинн, настолько страшно?

Или Эдвард просто не желает, чтобы я слышала это?..

Господи…

Коридор встречает нас знакомой мглой.

Прижимаюсь спиной к холодной стене, мысленно перебирая варианты того, что пропускаю. Вид яда не столько важен, сколько его действие. Что будет дальше? Сколько времени ещё есть у всех нас, прежде чем…

Нет!

Не буду, не хочу, не должна об этом думать!

Нет, нет и нет!

– Джаспер, - кусаю губы, не успевая остановить рвущиеся наружу слова - ему нужно в больницу.

Почему никто этого не понимает? Почему Флинн не вызывает скорую? Почему Эдвард до сих пор здесь?..

– Все необходимое уже сделано, - сдержано заявляет телохранитель. Он владеет собой гораздо лучше меня.

– Что «необходимое»? – кривлюсь на данном слове, ненавидя его, - нужна профессиональная помощь…

– Надеюсь, в квалификации Флинна ты не сомневаешься? – Хейл изгибает бровь, скрещивая руки на груди.

– Вы позволите ему умереть? – боже, это звучит как утверждение. Пугаюсь собственных слов больше возможного ответа. С мольбой глядя на Джаспера, мысленно молю, чтобы он послушал меня. Если кто-то и может что-то сделать, то он.

Пусть прикажет позвонить в 911, пожалуйста!

В таком состоянии Эдварда не сможет помешать ему, зато шансы спасти его утроятся.

– Все зависит от того, сколько яда удалось вывести, - монотонным голосом сообщает глава охраны, приближаясь ко мне, - Флинн считает, что достаточно, но он может и ошибаться… В любом случае, продолжать промывание опасно. Организм может не выдержать.

Мои руки автоматически стискивают волосы. Сжимают, почти вырывают с корнем.

Впиваюсь пальцами в кожу головы, вслушиваясь в собственное сбитое, рваное дыхание.

– Какова вероятность, что он… не справится?
– с трудом изворачиваюсь, не желая произносить то самое страшное слово, которое так и просится на язык.

– Шестьдесят на сорок.

– Боже… - стону, совершенно не сдерживаясь более.

Отчаянье топит меня в своей пучине так глубоко, что дно уже близко. Невозможность ничего сделать и ничем помочь – страшнейшее из состояний.

Когда Джаспер вез меня сюда, он сказал, что им понадобится моя помощь. Эдварду понадобится.

Получается, она заключалась лишь в том, чтобы убраться в комнате? Больше ничем исправить положение я не смогу? Никак?

Становится по-настоящему страшно. Все былое воспринимается через своеобразную призму. До и после неутешительного прогноза. До и после неутешительной правды. До и после злосчастного сегодняшнего дня.

Зажмуриваюсь, отгоняя назойливые ведения гробов, ледяной кожи и похоронных венков.