Чтение онлайн

Через минут десять слышу сзади шевеление. Джаспер.

Мужчина поднимается, уверенный, что мы с малышом спим. Застегивает на все пуговицы свою рубашку, поправляет рукой взъерошенные волосы и, кинув мимолетный взгляд в окно, ищет мобильный телефон.

Тихие удары по клавишам. Ожидание ответа.

Приложив трубку к уху, он стоит между кроватью и дверью с сосредоточенным выражением лица. Вокруг так тихо, что даже я могу слышать гудки, раздающиеся по ту сторону провода.

И сама, кусая губы, считаю их.

…Среди образов ночных видений был и Эдвард. В самых разных состояниях, какие я видела. Он и улыбался, и плакал, и беспомощно лежал на полу своей спальни, вздернув голову, и говорил со мной… Благо, хоть в чем-то меня пощадили: не виделся Джером. С его присутствием сцен я бы точно не выдержала – удар от Каллена был достаточным.

Семь гудков.

…Я могу думать о нем часами. Я могу представлять его, словно бы заново изучая дорогое лицо и каждую его черточку, каждую морщинку. Мне кажется, я знаю этого мужчину лучше, чем себя. Я принимаю его со всем, что в нем есть. Я люблю его…

Девять гудков.

Автоматически отбой.

Мысли, несмотря на ярые попытки предотвратить подобное, переходят к не самым лучшим вариантам развития событий.

Мое сердце начинает биться где-то в горле, а дыхание против воли ускоряется.

Хейл набирает снова. Побледневшие пальцы сильнее давят на серебристые клавиши с маленькими красными цифрами.

И снова ничего. Словно бы уже пережитого мало. Нужно ещё. Как можно больше потрясений и волнений за один день.

– Почему он не отвечает? – мой голос, несмотря на громкость, близкую к шепоту, все равно звучит неподобающе звучно в раскалённом тишью помещении.

Нахмурившись, глава охраны оборачивается ко мне.

– Поспи, Белла.

Эта фраза окончательно убивает всю сдержанность. Теперь мне вправду страшно.

– Джаспер, - голос предательски вздрагивает и, дабы скрыть это, поспешно прочищаю горло, - в чем дело? Почему он берет трубку?

– Видимо, нет возможности.

– Но сейчас шесть пятнадцать… - часы на стене, что по приезду продемонстрировал мне телохранитель, теперь выделяются лучше всего иного. Их стрелки, будто издеваясь, впаиваются в память подобно закаленной стали.

– Мы сможем найти брешь и немного позже, - неопределенно отзывается Хейл. Для пущей уверенности в собственных словах на меня больше не смотрит.

– Джаспер, - теперь смысла скрывать то, о чем думаю, нет, - а если он что-то?..

– Вариант недопустимый.

– Особняка ведь нет, - монотонности моего голоса можно позавидовать. Сжав пальцами до их белизны одеяло, зажмуриваюсь. Страшные картинки грозятся накинуться сразу, как только я позволю. Как только дам одну-единственную слабину.

– Белла, он кто угодно, только не самоубийца, - Джаспер поправляет рукой малость одёрнувшийся уголок шторы, - на этот счет даже не допускай мыслей.

– А они? Они не могли его?..

– Не думаю.

Я пытаюсь унять дыхание. Пытаюсь предупредить всхлипы, испарить зачатки слез на ресницах и, само собой, надвигающуюся панику. Спокойствие и только спокойствие. Без него нам и часа не продержаться.

Все в порядке. Он просто занят. Он просто не услышал. Он просто спит… да, почему бы ему не спать? Например, телефон в ванной, а он – в спальне. Добраться вовремя – никак.

Я строю теории, но сама понимаю, как они глупы. Строю, но не сдаюсь. Мне нужно чем-то себя ободрять. Теперь даже талант Хейла не имеет прежней силы. Все слишком далеко зашло.

– Наше дело, как бы то ни было – ждать, - произносит мужчина. Вздыхает, мотнув головой.

– Может, ему нужна помощь? Его ранили…

– Белла, - телохранитель покидает свое прежнее место у окна, присаживаясь возле моей подушки, в изголовье кровати. По-отечески тепло заглядывает в глаза. Пытается даже улыбнуться.
– Ты просто не выспалась. Закрывай глаза и отдохни как следует.

Он правда думает, что я смогу спать… сейчас?

– Я не буду.

Обжалованию не подлежит, мистер Хейл.

– Это не самый лучший вариант в твоем случае.

– Мне все равно.

– Он должен был говорить с тобой об упрямстве, мисс Свон.

Напоминание мужчины ржавыми ножницами вспарывает и без того саднящие раны. Слезы на глазах-таки выступают.

Наблюдая их, Джаспер смягчается. Ласково потрепав мои волосы, выдавливает искреннюю улыбку, через мгновенье растворяющуюся в серьезности выражения его лица.

– Ради Джерома вытри слезы, - советует он, - мальчик скоро проснется, и твой страх для него – не самое лучшее начало дня.

Я могу только согласиться. А что ещё остается?

Потому краешком простыни, с некоторым промедлением, но я все же убираю ту соленую влагу, что попала во внимание главы охраны. Дважды моргаю, окончательно избавляясь от неё.

– Замечательно.

Хейл поднимается, становясь обратно к шторам. Мне кажется, в просветах толстой ткани он что-то напряженно ищет.

Я глажу светлые волосы маленького ангела, заново, как впервые, как в ночь отравления, как после взрыва бомбы, как через десять минут после первого приступа без лекарств, обращаясь к единственному существу, которое даже из самой безвыходной, самой беспросветной ситуации, говорят, показывает выход. Если учесть все мое атеистическое прошлое, я говорю с этим созданием слишком часто, но не могу прекратить это делать. В чью-то всесильность жизненно необходимо верить…

День с туго натянутой тетивой беспокойства, день, в котором утро слишком длинное, обед слишком короткий, а вечер наступает внезапно, проходит в высшей мере отвратительно.

К тому моменту, как Джерри после необычайно долгого сна открывает глазки – одиннадцать тридцать – Джасперу так и не удается добиться ответа от желанного номера.

Мальчик не пытается понять где мы, не оглядывается в поисках кого-то или чего-то, что знает. Сморгнув туманную пелену, столько времени владевшую его сознанием, он тут же, не теряя лишних мгновений, покрепче прижимается ко мне, прячась среди одеял, подушек и моей пижамы. Тяжело вздыхает, ни капли не расслабляясь от поглаживаний. Молчит, как прежде. Ему нечего сказать.