Чтение онлайн

Отвлекшись на размышления, не сразу замечаю, насколько требовательнее становятся калленовские губы. Здесь уже не ласка, нет. Здесь что-то большее. К тому же, оживая, его ладони блуждают по моей спине. Блузка слишком тонкая, чтобы кожа как следует не ощущала их прикосновений. Такие поглаживания вовсе недвусмысленны…

Я не успеваю даже пикнуть, как остаюсь на песке одна. Эдвард стонет, нависая надо мной сверху и продолжая столь опасные поцелуи. Он заходит все дальше и дальше, только лишь набирая обороты, а я не могу его остановить. Толком не могу даже понять, почему. Не хочется?..

Однако все в очередной раз происходит по чьему-то задуманному, непонятному плану. Эдвард, оставляя в покое губы, снова целует меня туда, куда не следует. В этот раз, правда, нежнее.

И тут же сам, не дожидаясь моей просьбы, как по команде отстраняется.

Ещё раз стонет, зажмуриваясь.

– Прости… прости, прости! – просит, отодвигаясь назад, возвращаясь обратно на песок. Зажмуривается, стискивая зубы.

Поспешно поправив блузку, я сажусь следом за ним, пару раз моргнув, дабы выбраться из оков не долгосрочного помутнения.

– Господи, Изабелла, хотя бы ты меня не бойся! Пожалуйста! – отчаянье так же явно звучит в этой фразе, как во всех, что касаются Джерома.

– Я не боюсь, - сделав глубокий вдох, качаю головой, - ни капельки. Все в порядке.

Эдвард смотрит на меня затравленно, когда оборачивается. Тонкая прозрачная пелена заполоняет малахиты, как прошлой ночью. Но уверенность, почему-то, все та же - что ни капли слез не увижу - лишь крепнет.

– Иди ко мне…

Не успеваю толком договорить предложение. Мужчина действует куда быстрее. Мгновенно перемещаясь с нового места на прежнее, он обнимает меня. На самом деле обнимает, без всяких прочих уточнений и жажды продолжения неоконченного действа. Обнимает, как близкого и родного человека. Как того, кем предложил стать.

– Ты ведь не об этом мечтала, правда?..

– О чем?

– Об этом. Обо всем этом. Что там хотят девочки – принц, достойный спутник жизни, белый конь, конфеты…

– Мои прежние мечты были куда примитивнее и хуже того, что я в итоге получила.

– Ты так не думаешь, - отметает Эдвард.

– Я? Я только так и думаю! – усмехнувшись, покрепче обнимаю его, устроив голову на плече, а пальцами поглаживая затылок мужчины.

– И все же тебе больше нравится, когда я веду себя по-другому, - не соглашается он. От меня по-прежнему не отстраняется, явно пользуясь возможностью не смотреть в глаза. Подобное легче говорить, когда адресат рядом, но не настолько, чтобы получать ответы на свои вопросы прежде, чем откроешь рот – без зрительного контакта.

– Когда же? Когда играешь? Глупый… - я улыбаюсь так, как улыбнулась бы только ему – и за глаза, и в глаза, и вообще за сотню километров, - Эдвард мне нравится, когда ты настоящий больше всего иного. Мне нравится твой запах, а не одеколона - демонстративно зарываюсь лицом в бронзовые волосы, делая очередной вдох, - мне нравится твоя улыбка, твои слова – искренние слова, по-настоящему твои. А ещё то, как ты ходишь, спишь, играешь с Джерри… настоящий и теплый – вот каким я тебя люблю.

– Ты пытаешься заставить меня опровергнуть мнение… в который раз, кстати… что мужчины не плачут, - голос совсем капельку подрагивает, но не так, как ночью, конечно же. Тем более, теперь Эдвард явно пытается скрыть этот досадный факт. О моей последней фразе он вряд ли задумался как следует.

– Ты же человек, - напоминаю ему так, будто бы он в это не верит, - а значит, ничто человеческое тебе не чуждо. Родной, мы все можем быть и слабыми, и сильными, когда это нужно. И ничего зазорного в слезах нет.

– Совсем?..

– Совсем, - думаю, как бы отстраниться, дабы поцеловать его ещё раз, но мои желания исполняются куда быстрее, чем можно представить. Просто потому, что у нас обоих они совпадают.

– Мы все начинаем новую жизнь - а здесь трудности неизбежны. Но она всегда, что бы ни случилось, будет куда лучше, чем та, что прежде.

– Tesoro… - он нежно улыбается, расслаблено выдыхая, - да… лучше… куда лучше…

Минутка тишины. Минутка, полная покоя, безмятежности и тихой радости. Я искренне наслаждаюсь прикосновениями мягких, осторожных губ, боящихся ненароком спугнуть меня. Их касания любящие – по-другому и не назвать. Вот, что я хотела. Вот, что представляла. И Эдвард смеет заявлять, будто бы не соответствует моим мечтаниям?! Да он в миллион раз лучше всего, что мое подсознание в принципе могло предложить!

– Знаешь… я ведь думал, что не смогу его любить. Никогда.

– Джерри?

– Джерри. Джерома, - Эдвард вздыхает, заканчивая приятное действо. Чмокнув меня напоследок, садится ровно, привлекая к себе. Но теперь просто в объятья. – Она показала мне тест на беременность через две недели после свадьбы. Это был «великолепный» сюрприз. Так несвоевременно… ну какой из меня отец, ей богу? И что за счастье ребенку смотреть на кровавые распри?

– А её ты любил?.. – мой чертов несвоевременный вопрос так некстати вырывается наружу. Умудряюсь даже не дослушать до конца то, что Эдвард говорит о Джерри.

– Я люблю только Джерома, - отрезает Каллен, жестко блеснув взглядом, - а сокровище у меня одно – как было, так и будет.

Ну можно ли теперь сдержать улыбку?..

– Спасибо.

– Никаких благодарностей. Тебе не за что меня благодарить.

– Не за что? Мы ведь дома! – всплеск истинного воодушевления, истинной радости во мне касается и Эдварда. До ухмылки точно.

– Дома?..

– Это – наш дом, - обвожу взглядом изящное строение на берегу, возле самого пляжа, - настоящий.

– В таком случае, лучше выкупить его поскорее…

– Даже так?

– На другое имя. С Калленами покончено.

– И как же мы?..

– Как только придумаю, я тебе сообщу, - краткая минутка непосредственности заканчивается. Проснувшееся было в Эдварде ребячество и шутливость снова покрываются пылью, скрываясь в самых дальних уголках сознания этого удивительного мужчины. Он будто бы погряз во льдах и не может найти путь из этого холодного царства, а я, ходя вокруг да около, никак не могу ему помочь.

– Ты не устал? – посматриваю на полностью скрывшееся солнце, намекающее, что время довольно позднее, тем более здесь, на пляже. С каждой минутой, мне чудится, все холодеет. Даже вода, прежде бывшая теплой и ласковой, теперь обжигает своей прохладой.

– Это ты устала, - сочувственно протягивает Эдвард, убрав непослушную прядку с моего лица, - я думал, это у меня два Джерома, а на деле…

– Хочешь, я и тебе расскажу сказку? Только сначала нужно лечь в кроватку.

– У меня нет «кроватки», - в баритоне сквозит самая настоящая тоска. Меня даже передергивает от такого сильного чувства.