Чтение онлайн

– Юдзу…

В этот момент в дом зашла бабушка.

– Кушать будете? – спросила она, заходя в гостиную.

Юдзуру посмотрел на Ала, и тот ответил за двоих:

– Да.

– Я тогда вам кари на столе оставлю.

Бабушка не выглядела рассерженной или недовольной, она была обычной, и Ал счел это хорошим знаком. Мальчики вышли в соседнюю комнату вместе с ней, затем бабушка снова отправлялась на кухню.

– Кстати, Юдзу, звонила твоя мама, – бросила бабушка напоследок, в кармане у нее зазвонил телефон.

Мальчики переглянулись.

– Что сказала? – спросил Ал.

– Спрашивала, у нас ли ты, и все ли хорошо. Я сказала, что да. Не скучайте. Алло.

И она вышла. Ал закусил губу, борясь с желанием выхватить у нее трубку и сказать отцу, который перестал звонить на домашний, хоть что-то. Например, высказать все, что он о нем думал.

– Сильно отругали? – спросил Ал, как только дверь за ней закрылась.

Юдзуру махнул рукой.

– Конечно мама не будет ничего говорить при твоей бабушке. Но я, считай, из дома сбежал. Мама согласилась только когда узнала, что отец сегодня с работы возвращается.

– Он бы еще сильнее ругал?

Юдзуру то ли кивнул, то ли пожал плечом.

– Спасибо за еду.

– Спасибо за еду.

Ал относил грязные тарелки, когда услышал, как бабушка с кем-то ругается по телефону. Он был уверен, что с отцом, больше не с кем, но при этом узнать, что произошло, не решился. Тихо поставив тарелки в мойку на улице, отмерзшей после зимы, он вернулся домой.

«Интересно, бабушка с папой тоже перестанет разговаривать? – подумал он. – Забавно, это будет третий родственник, который перестанет с ним разговаривать».

Но так нельзя. Должен же быть кто-то, кто будет знать, что отец все еще жив.

От этих мыслей комочек вины и тоски завертелся где-то в груди. Так нельзя.

– Ал, – окликнул его Юдзуру и указал на телевизор, где картинка ночного Лондона сменилось большой собакой в чепчике. – Он на английском.

– Ой.

Ал совсем забыл, какие кассеты у него были на английском, какие на русском, а какие на японском. Половина хранилась дома в Сакраменто, но некоторые и здесь, оставшиеся еще из детства. Пришлось смотреть «Порко Pocco». Потом Ал повел Юдзуру в соседнюю комнату, где хранилась небольшая коллекция манги. Перед стеллажом с фотографиями дедушки и мамы Ала Юдзуру застыл, долго всматриваясь в незнакомые ему лица, а потом свел ладони вместе и опустился на колени. Ал встал за другом, но не повторил его жест. Он никогда вот так не молился, даже не знал, что про себя нужно говорить. Он помнил, как мама в шелковом платке на голове стояла посередине толпы в душном помещении, где приятно пахло и клонило в сон, и говорила попросить здоровья, а потом подвела к иконе за стеклом и сказала поцеловать ее, только не касаясь губами. Нужно было молиться за ее здоровье. Но смысл это делать перед ее фотографией?

– Вы похожи, – наконец, нарушил молчание Юдзуру.

Ал пожал плечами, посмотрев на маму.

– Мне всю жизнь говорили, что я копия отца.

– У вас носы одинаковые.

Ал не сдержался и почесал нос.

– А твой дедушка, – Юдзуру снова посмотрел на фотографии. – Давно он умер?

– Я его не знал, – пожал плечами Ал, всматриваясь в выцветшее лицо с отточенными скулами, уверенной ухмылкой, светлыми волосами, цвет которых на черно-белой фотографии не определишь. – Его задавило комбайном в колхозе еще до моего рождения.

– Где?

– Ну, такие деревни в СССР, где все работали в поле.

– Жуть.

– Коллективизация.

– Я про то, как он умер, – уточнил Юдзуру и поднялся с колен. Его взор обратился на полку под потолком в углу за стеллажом с фотографиями. На расписном пыльном полотенце стояли православные иконы.

– Твоя бабушка не синтоистка? – спросил Юдзуру.

– Всего понемногу, – пожал плечами Ал. – И иконам молится и родственников поминает. Не понимаю такого.

Юдзуру от комментариев воздержался и подошел к долгожданной коллекции манги.

– Сорок пятый том «Джо-Джо», – восхитился он. – Только в начале года же вышел.

– Если хочешь, можешь забрать, – Ал присел на пол. – Мне не понравилось. Рисовка уродская.

– Сам ты уродский. Главное сюжет.

– После того, как вытекут глаза, нет.

Юдзуру толкнул его под бок и присел рядом. Но коллекция манги и комиксов его больше не интересовала, многие из журналов, пусть и не на английском, у него были. А вот пыльных книг русской классики с порванными обложками, пластикового облезшего Деда Мороза, красной неваляшки со страшными глазами, маленьких машинок с открывающимися дверьми, не было.

– Тебе родители с детства дарили такие машинки, – восхищенно протянул Юдзуру, взяв в руки ту самую, напомнившую Алу ниссан. Сейчас же он видел в них явные отличия.

– В детстве я бы ими себе череп раскроил, углы острые. Это тетя с дядей купили. А вообще у меня целая коллекция в Сактаменто, – похвастался он.

– Купили, когда ты жил у них? – Юдзуру дернул за одну из дверок, и она открылась. Он улыбнулся.

– Ага.

– Ты к ним приехал тоже потому, что папа в командировках постоянно?

– Да, – бросил Ал беспечно. – Он потом подумал, что меньше уезжать будет, и домой забрал. А потом по новой.

Ал встал и вернулся в гостиную, чтобы постелить Юдзуру футон.

– Они с твоим папой родные братья? – продолжил допрос тот.

– Они близнецы, – промямлил Ал.

– И не общаются? Странно.

– С характерами в нашей семье? – пробормотал Ал себе под нос. – Нет. Я вообще дядю первый раз только на поминках у мамы видел, когда все здесь у бабушки собрались. И сестру с тетей тоже.

– У тебя есть сестра? – удивился Юдзуру.

Тот пожал плечами в знак согласия.

– И брат. У них еще ребенок родился, – Ал вдруг замер и добавил: – После того, как я уехал.

– Ого, – только и произнес Юдзуру, все еще сидя в соседней комнате и затих.

Ал возился с пододеяльником, думая, почему, если бабушка подготовила футон, не могла заправить одеяло в эту тряпку, когда Юдзуру вновь заговорил:

– Ой, ты тут голый.

– Что ты там нашел?

Ал кинулся в комнату к Юдзуру, который держал в руках старый фотоальбом. На открытой странице было четыре фотографии. Ал в коляске рядом со старушкой в шерстяном платке. Это была его бабушка по маминой линии. Мальчик почти не помнил ее и дедушку, они не общались после смерти мамы. На второй фотографии он с розовыми пухлыми щеками в зеленых колготках в окружении кучи одежды теребит в руках папин галстук. На следующей они с папой, оба в одних трусах, точнее, Ал был в подгузнике, развалились на диване. На следующей он сидел на горшке.

– И зачем это фотографировать? – пробурчал Ал.

– О, там ты еще в розовой ванночке где-то сидел, – Юдзуру любезно попытался листнуть на несколько страниц назад. Ал перехватил у него альбом и листнул вперед.

Они с папой и бабушкой стоят на ступенях перед красивым синтоистским храмом, до которого лестница была длиннее, чем очередь в него. Ал в детских плавках выглядывает из оранжевого надувного круга под синим зонтиком. Ал, перемазанный шоколадом, которого вытирает мама в махровом халате. Ал в окружении родителей на диване в их доме в Сакраменто перед своим первым походом в школу. Он захлопнул альбом, подняв облачко пыли.