Чтение онлайн

— Петропавловск молчит?

— Молчит, молчит, — торопливо закивал Учватов. Ему стало совсем жарко, пот ручьями стекал по щекам, шее. С тех пор, как на радиостанции побывал Каморный с шахтерами, Учватова все время терзал страх. Ему казалось, что вот-вот, если не в эту минуту, то в следующую, Рули или Стайн, Бирич или Струков скажет ему: «А ну-ка, расскажи, как ты помогал ревкомовцам». А потом его выведут на снег и расстреляют…

— Вы чаще сами напоминайте о себе Петропавловску, — сердито сказал Рули.

— Я много передал телеграмм, — Учватов кинулся к столу, схватил книгу и протянул ее Рули. — Извольте взглянуть сколько.

Рули небрежно перелистал книгу. Да, за последний месяц передано два десятка телеграмм. Петропавловск все их принял, но ни одного ответа не дал. Это был очень тревожный симптом. Может быть, там, в Петропавловске, уже хорошо осведомлены о том, что произошло здесь. Рули подозрительно посмотрел на Учватова. И что этот человек так трясется, так обливается потом? Природная русская услужливость, раболепие перед начальством или же страх за какой-то проступок?.. Хотя подозревать этого радиотелеграфиста в предательстве невозможно. Рули вспомнил участие Учватова в уничтожении ревкома, и подозрительность у него исчезла. Он снова задумался о странном молчании Петропавловска. То засыпал Совет телеграммами, требовал точной информации о Мандрикове, то вдруг полное безразличие. Здесь что-то кроется.

Рули вернул книгу Учватову, бесшумно прошелся по аппаратной. Он не хотел себе признаться, но предстоящий разговор с Томасом все таки беспокоил его.

«Может быть, нам самим направиться в Марково, — думал он, — уничтожить красное гнездо и на этом поставить точку?» Рули не сомневался, что если он сам возьмется за Марковский Совет, то добьется своей цели. Мысли Рули прервал Учватов:

— Ном!

Рули стремительно подошел к аппарату, сел и натянул наушники. Учватов пододвинул — ему бумагу и карандаш. Рули осторожно повертывал лимбы, улучшая настройку, и вот прозвучали позывные Томаса. Рули жестом руки приказал Учватову отойти и подозвал Сэма. Стайн, держась за спинку стула, наклонился над столом и стал внимательно читать шифровку.

Нет, в Номе не были в претензии на Рули и Стайна. Там беспокоились о другом. Томас предупреждал, что Петропавловск, кажется, имеет сообщения, из Ново-Мариинска или другого пункта о том, что происходит в Анадырском уезде. В Петропавловске как будто готовятся с началом навигации послать в Ново-Мариинск людей. Это очень нежелательно. Обстановка в Ново-Мариинске не должна измениться. Позиции надо укрепить, но это должно быть сделано руками самих русских. Для этого в Ново-Мариинск на шхуне «Нанук», которая направится туда с грузом, первым рейсом прибудет полковник Фондерат. Ему передать все дела. Полковник имеет точные инструкции и облечен доверием Легиона. Если сейчас в уезде имеются пункты, под контролем красных, борьбу против них вести только руками местных жителей, без участия американских подданных. Есть предположение, что в Ново-Мариинске или в уезде действует японский агент. Необходимо его Выявить и, установив с ним контакт, привлечь для работы в Легионе. Рули и Стайну разрешается с «Нануком» вернуться в Ном. Обязательно прибытие в Ном. Свенсона. Очень желательно отвлечь внимание Петропавловска, вызвать у него доверие. Полковник Фондерат должен прибыть и приступить к делу в Ново-Мариинске прежде, чем Петропавловск вышлет своих людей. Для отвлечения внимания Петропавловска можно пойти на установление по форме более коммунистического правления. Вместе с тем Томас предлагал, чтобы Рули и Стайн сами определили, что будет более эффективно в условиях уезда.

Когда передача была окончена, американцы многозначительно переглянулись. Многое в том, что сообщал и советовал Томас, было неожиданным, новым. Стайн протяжно присвистнул:

— Кажется, ветер меняется.

— Ветер может меняться, но корабль идет прежним курсом, — поправил его Рули. Он не хотел обсуждать услышанное в присутствии Учватова, который мучился от любопытства. Во время передачи он напрягал слух, но, кроме редких и непонятных цифр и сочетаний букв, он ничего не разобрал. Учватов догадался, что передача ведется шифрованная, и от этого желание узнать, о чем она была, стало еще сильнее. Рули аккуратно сложил листок бумаги с записью передачи и спрятал его в карман. Рудольфу не понравился взгляд, каким Учватов проводил бумагу, и он сердито сказал:

— Ни одной передачи не делать без моего разрешения!

— Хорошо, хорошо, — закивал Учватов, испугавшись резких ноток в голосе американца.

Рули пристально на него посмотрел: «Может, ты японский агент?» Учватов съежился под взглядом американца, и его обдало жаром. Учватов вновь вспомнил о посещении радиостанции шахтерами. «Нет, это трус!» — презрительно решил Рули и сказал:

— Дайте мою шубу!

Учватов помог американцу одеться и облегченно вздохнул, когда закрыл за ними дверь. Он бросился к окну и долго смотрел вслед американцам, которые медленно шли к посту и что-то очень серьезно обсуждали.

— Штаты вывели свои войска из России, — напомнил Рули своему спутнику. — Вот почему и мы не должны здесь вести сами активных действий.

Рули умолчал о том, что еще часа два назад он думал о другом и даже намеревался ехать в Марково. Теперь об этом не могло быть и речи.

— Тогда в Марково надо послать Струкова с его людьми, — предложил Стайн.

— А если Струков разделит ту же упасть, что и эти бродяги? — Рули с усмешкой посмотрел на Стайна. — Я уверен, что об этом будет как-то неприятно докладывать Томасу. А?

Стайн, смешался, а Рули коротко хохотнул. Ему нравилось озадачивать своего помощника. Сэм обиженно молчал. Рули остановился, раскурил трубку и, наслаждаясь ароматным табаком, откровенно выложил Сэму свой план:

— До приезда этого полковника… как его… — Рули попытался вспомнить фамилию, но не смог, а доставить бумагу ему не хотелось, и он махнул рукой. — Марково оставим в покое, если, конечно, оттуда красные не полезут к нам. Пусть полковник с ними сам расправляется. Русский знает лучше, куда русского ударить, чтобы удар был смертелен. Нет злее и беспощаднее врагов, чем поссорившиеся родственники.

Сэму хотелось выругаться. Ему осточертели плоские сентенции Рули. Стайн быстро, почти с вызовом спросил:

— Что же нам остается делать? Спать? — и тут он не удержался, чтобы не кольнуть Рули: — В одиночку это не так весело.

— Зато полезно, — хладнокровно парировал Рули и продолжал: — Нам надо отвлечь внимание Петропавловска от Ново-Мариинска, успокоить петропавловских большевиков каким-нибудь сообщением.

— Пошлем радиограмму, что здесь по-прежнему ревком, — засмеялся Стайн. — И даже в том же составе.

— Сэм! — Рули остановился и посмотрел на Стайна почти с восхищением. — Ваша мысль стоит десять тысяч долларов. Если бы у меня они были, я бы вам сейчас выписал чек!

Сэм подозрительно смотрел на Рули — не смеется ли юн над ним. Нет, не похоже. Рули говорил вполне серьезно, даже с той деловитой озабоченностью, которая у него всегда появлялась при решений сложного и ответственного вопроса.

— Вы, Сэм, подсказали мне то, что я искал! — Рудольф выдержал многозначительную паузу и, протянув руку вперед, указал на Ново-Мариинск, который лежал внизу. — Здесь будет создана коммунистическая организация.

— Что-о-о? — Сэм ошалело уставился на Рули. Что он болтает? Или действительно принимает его за идиота и сейчас над ним потешается. Сэм покраснел от негодования:

— Мне мало нравятся плоские шутки.

— Это серьезно, Сэм, — Рули укоризненно качнул головой: — Неужели вы не поняли? Петропавловск успокоится, когда узнает, что тут коммунисты у власти. Коммунисты, конечно, скроенные и сшитые нами.

Теперь Стайн понял Рули. Нет, это просто великолепно! Они, офицеры Легиона, создают тут компартию. Такого анекдота еще в Номе не слышали.