Чтение онлайн

Я был человеком, понимающим, что такое потеря и горе. Мне было ненавистно, что Гидеон переживал это, но это заставляло меня чувствовать себя немного менее одиноким. И это напомнило мне, что, несмотря на все, через что прошел, я все еще здесь. Я всегда придерживался философии не принимать жизнь как должное, но иногда забывал об этом. Это также было напоминанием о том, что Гидеон, несомненно, был человеком. С моей стороны было нечестно обрушивать на него все, что я обрушил. Он просто был удобной мишенью. Мне хотелось бы вернуться в тот момент и все сделать по-другому. После всего, что Гидеон сделал для меня, было неправильно использовать его как козла отпущения для моих проблем.

Но самое главное, я понял, что все еще способен испытывать те же чувства, что и до того, как мне поставили диагноз, что мое зрение ухудшается и пути назад нет. Я был так зол на мир, что думал, будто он, в самом деле, изменил меня. Но то, что я сидел за столом и держал Гидеона за руку, было доказательством того, что я все еще могу чувствовать. Что мне все еще не все равно.

Я предоставил Гидеону самому решать, что делать дальше. Он в последний раз сжал мою руку и встал, предположительно, чтобы продолжить готовить. Мне очень хотелось просто обнять его и сказать, что все будет хорошо, хотя знал, что на самом деле этого никогда не будет. Вряд ли кто-то когда-нибудь по-настоящему оправится от потери ребенка. Я также хотел, чтобы он знал, что он не одинок. Я хотел, чтобы он знал, что даже когда я вернусь в Березовый домик сегодня вечером, ему будет с кем поговорить, если воспоминания станут невыносимыми.

Мне стало интересно, был ли в его жизни еще кто-нибудь, с кем он мог бы поговорить. Я вспомнил его реакцию, когда он узнал, что я пытался покончить с собой, какой бы мимолетной ни была эта попытка. Пробовал ли он когда-нибудь то же самое? Или обдумывал это?

Поскольку я знал, что ответов не последует, я заставил себя закончить настройку инсулиновой помпы. Затем я переключил свое внимание на телефон. Я нажал на кнопку, которая сообщала мне, который час, но когда не последовало ничего, кроме тишины, я понял, что Гидеон не включал его. Я был благодарен за это, потому что, если бы он был включен какое-то время, любой из моих братьев смог бы найти способ отследить его. И хотя я отчаянно хотел их увидеть, все еще был слишком потрясен осознанием того, как непростительно близок был к тому, чтобы причинить им такую боль.

У меня перехватило горло, и я почувствовал, как слезы наворачиваются на глаза, когда представил, как моим братьям сообщают о моей смерти. Это было неприемлемо. Каждый из них боролся за меня, когда я сам не мог этого сделать. Как бы тяжело мне ни было в будущем, мне нужно было найти способ бороться.

Несмотря на мое вновь обретенное желание добиться большего, я знал, что все будет не так просто. Когда я скажу своим братьям правду о своем зрении, мне нужно быть сильным. Я еще не был достаточно сильным. Вопрос в том, как стать достаточно сильным?

Я был так погружен в свои мысли, что не заметил, как Гидеон поставил передо мной тарелку с едой, пока он не спросил:

– Все в порядке?

Я вынырнул из задумчивости и посмотрел в его сторону. Еда пахла на удивление вкусно, и в итоге мой желудок заурчал гораздо громче, чем мне бы хотелось.

– Думаю, да, - услышал я, как Гидеон сказал это, надеюсь, с улыбкой. Прозвучало именно так.

– Пахнет действительно вкусно, - сказал я со смехом.
– Спасибо.
– Я стал шарить по столу в поисках вилки, когда понял, что Гидеон увидит, как я пытаюсь есть.

С тех пор, как у меня стало портиться зрение, я ел только в одиночестве, чтобы не испытывать неловкости. Положить вилку в рот должно было быть несложной задачей, но когда человек не мог видеть ни вилку, ни еду, это было не так-то просто. Даже просто накалывать еду на вилку было непростой задачей. Бесчисленное количество раз я отправлял в рот пустую вилку.

– Что-то не так?
– Спросил Гидеон.
– Хочешь соевого соуса или еще чего-нибудь?

Я покачал головой. Неуверенность в себе была отвратительной вещью.

– Я...
– Я запнулся.
– Как думаешь, может, я оставлю это на потом, когда вернусь в домик?

Тишина, последовавшая за этим, была оглушительной.

Я изо всех сил старался не ерзать на стуле. Я чувствовал на себе взгляд Гидеона.

– Просто… Я не так голоден, как думал. В смысле, еда пахнет восхитительно, но я все еще чувствую себя немного сытым...

Мой желудок выбрал именно этот момент, чтобы снова заурчать. Я пробормотал себе под нос ругательство, но резко оборвал его, когда рука Гидеона накрыла мою, лежащую на столе. Ему нужно прекратить так делать, потому что мой мозг имел тенденцию превращаться в кашу всякий раз, когда он прикасался ко мне. Было уже достаточно плохо, что я был так эмоционально привязан к этому мужчине - я абсолютно не мог позволить своему физическому влечению к нему продолжать расти. Одно дело - быть на виду и гордиться собой в Лос-Анджелесе, но я был в северных лесах штата Мэн с человеком, который, насколько я знал, вполне мог быть гомофобом.

– Помнишь, ты говорил, как страшно не знать, о чем кто-то думает, не иметь возможности прочитать его мысли?
– Спросил Гидеон.

Несмотря на то, что я знал, к чему он клонит, все равно кивнул.

– У меня не всегда получается, Лекс, - сказал Гидеон.
– Но, по крайней мере, дай мне шанс.

Я вздохнул, потому что в его голосе звучало искреннее замешательство.

– Когда я ем, это… некрасиво.
– Когда Гидеон не ответил, я занервничал и добавил: - Я перестал есть в присутствии других после того, как однажды пообедал с потенциальным инвестором в одном очень эксклюзивном ресторане. Я все пытался наколоть еду вилкой, но каждый раз, когда я клал ее в рот, она оказывалась пустой. Я думал, мне просто не хватает того, что лежит на тарелке, но оказалось, что большая часть того, что я брал с тарелки, оказывалось у меня на коленях, а я и не подозревал об этом. Когда я встал, чтобы сходить в туалет, я убрал салфетку с колен и услышал шлепок. Я понятия не имел, что происходит, пока официант не объяснил, что по всему полу разбросаны овощи из моего салата.
– Мои щеки горели, пока я ожидал, что Гидеон что-нибудь скажет. Когда он этого не сделал, меня охватило желание поскорее уйти. Гидеон, должно быть, почувствовал, что я собираюсь встать, потому что его пальцы крепче сжали мои.

– Прости, - хрипло сказал он.
– Моя голова оказалась у тебя на коленях.

Я уже собирался спросить его, о чем он говорит, когда он вдруг выпалил:

– Мои мозги! Мои мозги на твоих коленях… У тебя на коленях! Мои мысли оказались у тебя на коленях.

Голос мужчины звучал так взволнованно, что я не знал, что с этим делать. Я также понятия не имел, о чем он говорит. С какой стати его мозги оказались у меня на коленях?

Я поймал себя на том, что улыбаюсь, потому что на самом деле мне было все равно, что он пытается сказать. Я уже понял, что он был крупным, жестким, властным мужчиной, поэтому слушать, как он пытается донести свои мысли, было просто забавно. Мне нравилось осознавать, что не я один сталкиваюсь с неприятным словесным недержанием.

– Ешь, - проворчал Гидеон, хотя в его словах не было злобы.

Он явно отмахивался от этой проблемы, но не так, чтобы казалось, будто он считает, что я веду себя как ребенок. Я воспринял его ответ скорее как то, что он решил, что это не проблема.

Поскольку этот человек, по сути, видел меня в самом плохом состоянии, я решил, что если он еще не поджал хвост и не убежал, то и не собирается этого делать. По крайней мере, я не ронял еду себе на колени и не ел с пустой вилки. Когда я приступил к еде, нервы все еще были на пределе, но что-то в том, как Гидеон наслаждался своей трапезой, помогло мне немного сосредоточиться не столько на процессе приема пищи, сколько на вкусе блюда.

Когда мое зрение стало меняться, я был вынужден нанять повара, чтобы он готовил для меня. Хотя мне и нравились блюда, которые он готовил, в них всегда был определенный уровень стерильности… как будто они были слишком изысканными. Это было похоже на то, как если бы я каждый вечер ел в ресторане. Но, сидя за маленьким столиком с моим грубоватым соседом, я испытывал странное чувство близости. Еда была деревенской и незамысловатой, но в то же время вкусной.

К тому времени, как я очистил свою тарелку, я понятия не имел, была ли она покрыта соусом или ко мне прилипли овощи, но мне было все равно. Я был приятно сыт. Я откинулся на спинку стула и прислушался к звукам, с которыми Гидеон поглощал, предположительно, вторую порцию.