Чтение онлайн

– Он хороший человек. Мне нравится, как он смотрит на тебя.

– Как он на меня смотрит?
– спросил я.

– Как будто ты заслуживаешь быть замеченным. Как будто мир начинается и заканчивается на тебе. Он видит тебя.

Это были самые поэтичные слова, которые я когда-либо слышал от своего брата. То, что он сказал их о Гидеоне, заставило меня улыбнуться. Не только потому, что он постарался сказать что-то приятное о мужчине, с которым я планировал провести остаток своей жизни, но и потому, что мне нравилось слышать, что Гидеон смотрел на меня таким взглядом.

– Спасибо тебе, - сказал я ему.
– За все.
– Я подумал о Коне и других моих братьях и понял, как сильно по ним скучаю.
– Я хочу поехать в Сиэтл, но боюсь, что буду отвлекать, - признался я.

Когда Кинг не ответил, я напрягся. Я знал, что его молчание что-то значит.

– Что?
– спросил я.

– Лука, Кон и Вон знают, что ты в безопасности. Больше я им ничего не говорил. Возвращайся, когда будешь готов, но, думаю, сначала тебе нужно кое-что узнать.
– Кинг помолчал, а затем тихо добавил: - Это касается Гидеона.

Глава двадцать восьмая

Гидеон

Я услышал Лекса раньше, чем увидел. Я никогда раньше не замечал, как сильно скрипят половицы за дверью моей спальни, но было много вещей, на которые я не обращал внимания, пока Лекс не появился в моей жизни. Когда его шаги приблизились, я окликнул его:

– Я не мог уснуть. Подумал, что нужно начать собирать кое-какие наши вещи. Я проверил, есть рейс на Сиэтл через пару часов. Я не был уверен, поедет ли Кинг с нами, поэтому пока ничего не заказывал...

– Гидеон, - прервал Лекс.

Я прекратил свои занятия и повернулся, чтобы посмотреть в его сторону. Он неподвижно стоял в дверном проеме. Мое сердце болезненно сжалось в груди при виде мрачного выражения его лица. Я немедленно отбросил футболку, которую рассматривал, и поспешил к нему.

– Что такое? Что-то случилось с Джио?

Лекс покачал головой.

– Нет, все в порядке.

Я вздохнул с облегчением. Забавно, как быстро семья Лекса стала так много значить и для меня, несмотря на то, что я был знаком только с одним ее членом. Если другие братья были хоть немного похожи на Кинга, это могло стать поводом для интересных семейных посиделок.

– Почему ты не сказал мне, Гидеон?
– Спросил Лекс с грустью в глазах. Прежде чем я успел спросить, о чем он говорит, он добавил: - Об Эмме.

Одно только упоминание о моей старшей дочери вызвало уже знакомую боль, охватывающую все мое тело. За этим быстро последовал инстинкт самосохранения, который позволял мне изо дня в день ставить одну ногу впереди другой. Я повернулся спиной к Лексу и вернул свое внимание футболке, которую осматривал, чтобы убедиться, что она чистая, прежде чем упаковать ее.

– Я собирался, - просто сказал я.

Я не узнал свой собственный голос. В нем была какая-то пустота. Всегда ли у меня был такой голос, когда кто-нибудь спрашивал меня о Бетти и Эмме? Я всегда говорил что-то подобное о том, что у меня все хорошо, или благодарил людей за их заботу, но я никогда по-настоящему не слышал, как произносил эти слова. Я задался вопросом, всегда ли так будет. Если, когда с чем-то становилось слишком трудно справиться, у меня всегда возникал инстинкт подавлять свои эмоции.

Я скомкал футболку в руках и сел на кровать. Лекс, мой милый, прекрасный Лекс, почти мгновенно оказался рядом со мной. Его пальцы переплелись с моими.

– Полагаю, это Кинг сказал тебе?

– Он просто беспокоился обо мне, Гидеон. Он интересовался тобой только из-за того, что случилось с Грейди, и потому, что я внес твое имя в счет на покупку домиков.

Я замолчал, но не смог найти в себе сил злиться на Кинга. Теперь, когда я понял его отношения с младшим братом, я был даже благодарен ему за то, что он вмешался. Это означало, что кто-то всегда будет присматривать за Лексом, если я по какой-то причине не смогу.

– Я, правда, собирался сказать тебе, - пробормотал я.

– Я верю, - заверил меня Лекс.

Я посмотрел на наши соединенные руки.

– Учитывая все, что мы узнали о Джио вчера, я просто не хотел… Я не хотел тебя обременять.

– Гидеон, ты никогда не будешь для меня обузой. То, что причиняет боль тебе, причиняет боль и мне. Вчерашний день, должно быть, был действительно трудным для тебя.

Я кивнул, хотя знал, что он этого не видит.

– Да, - согласился я. От рассказа о том, как был похищен племянник Лекса, и обстоятельствах его возвращения мне стало физически плохо. Это напугало меня до глубины души.
– С Эммой все по-другому, - сказал я.
– По крайней мере, она со своими бабушкой и дедушкой.

– Как давно они пропали?
– Спросил Лекс.

– Почти два года, - признался я. Я вздохнул и отбросил футболку в сторону, чтобы взять Лекса за руку обеими руками.
– После смерти Серены и Бетти, Эмма обвинила в этом меня. Пока мы с Сереной были в разлуке, Эмма жила с Сереной. Ее мать использовала любую возможность, чтобы настроить Эмму против меня. Серена знала, как сильно я люблю своих детей и что меньше всего на свете хотел бы, чтобы развод повлиял на них. Не знаю, может, она каким-то странным образом думала, что, разлучив нас с Эммой, я вернусь домой.

– Но этого не произошло, - предположил Лекс.

– Нет, я просто больше не мог. Но я отказался опускаться до уровня Серены.
– Я понял, что забегаю слишком далеко вперед, поэтому сказал: - Мы поженились слишком рано. Честно говоря, я не был готов остепениться. Я всю свою жизнь мечтал стать фотографом. Я хотел путешествовать по миру и фотографировать все и вся. Я был очарован всем, что можно увидеть через объектив. Но это было нечто гораздо большее. Я не хотел, чтобы люди просто видели мои фотографии. Я хотел, чтобы они прочувствовали их. Я хотел, чтобы они могли посмотреть на них и перенестись в тот самый момент, когда был сделан снимок. Каждый звук, каждый запах, независимо от того, дул ли ветер или шел дождь, все это… это все, чего я когда-либо хотел.

– Но потом Серена забеременела, верно?

– Да. Я хотел, чтобы она путешествовала со мной по миру, но она не разделяла этой мечты. Мы просто хотели разных вещей. Но когда я узнал, что стану отцом, понял, что все должно измениться. Я устроился фотографом в местную газету во Фресно. Там она выросла и там жили ее родители. У меня была надежда, что после рождения ребенка, может, мы сможем как-нибудь вместе отправиться исследовать мир. Я, Серена и ребенок. Я не мог представить себе ничего круче, чем то, как моя дочь, повзрослев, смотрит на мир. Но Серена хотела, чтобы все было обставлено белым заборчиком.