Чтение онлайн

В сентябре 1907 г. имела место новая попытка восстания в Севастополе. 16 октября вновь восстали гарнизон и матросы Владивостока.

Источники и исследования показывают резкий рост революционных настроений на всех флотах и флотилиях после восстания «Потемкина», усиление революционного брожения во многих армейских гарнизонах. Только до октября 1905 г, произошло 42 массовых солдатских выступления, причем увеличилось количество выступлений с политическими требованиями. Борьба, начатая потемкинцами, революционная деятельность партии в войсках способствовали установлению равновесия сил революции и контрреволюции в дни октябрьской политической стачки 1905 г. В. И. Ленин писал, что царское войско «стоит накануне превращения в народное войско», и ставил задачу «добиться полного перехода войск на сторону народа» {489}.

Организация восстания на «Потемкине» являлась заслугой исключительно РСДРП. Под влиянием событий восстания партия эсеров, дабы не потерять доверия [173] масс, в свою очередь выдвинула ряд революционных лозунгов и поставила задачу усилить борьбу за армию. В связи с этим эсеры выпустили значительное количество агитационно-пропагандистской литературы о «Потемкине» {490}, что способствовало популяризации восстания и тем самым сыграло известную положительную роль. Но революционные лозунги эсеров на деле оказались «революционной фразой», а практические действия свелись к участию в организации преждевременных изолированных выступлений, которые закончились трагически, как, например, в Свеаборге.

Восстание «Потемкина» подорвало престиж самодержавия, вызвало страх и растерянность правительства и крупной буржуазии. Одним из проявлений этого явилось начавшееся 17 июня 1905 г. падение цен на петербургской бирже. «Русская газета» и «Русское слово» прямо связывали события на бирже с событиями в Одессе. Столь же быстрой была реакция на июньское восстание деловых кругов Западной Европы: на биржах Берлина и Лондона упали курсы русских государственных и частных ценных бумаг{491}.

Реакция представителей имущих классов России на потемкинское восстание широко отражена в прессе того времени. Анализ публикаций позволяет расширить и конкретизировать представления об отношении либеральных и консервативных слоев русского общества к развитию революционного движения в войсках летом 1905 г.

Русская печать до 21 июня 1905 г. писала о революционных событиях в Одессе без упоминания «Потемкина». Но после выхода правительственного сообщения о восстании либеральная пресса стала освещать каждый шаг броненосца. Газета «Сын Отечества» даже опубликовала 26 июня изложение обращения потемкинцев «Ко всем иностранным державам». События в Одессе и Либаве либеральные круги верно определяли как «новое явление общественно-политической жизни», «небывалое еще в нашей истории», «беспримерное событие в истории не только русского, но и всех европейских флотов». Газета «Вечерняя почта» отмечала, что «старый порядок… начинает постепенно деморализоваться в самой глубине своей, - в организованной материальной силе». «Эти события, - писала «Наша жизнь», - показывают, что море русской жизни взволновано до самого дна, что разлад между правительством [174] и обществом проникает все глубже и глубже… в массу». Газета «Русские ведомости», полемизируя с официальным сообщением, считала, что «причины мятежа матросов… невозможно усматривать, как то делает сообщение «Правительственного вестника», в одной только революционной пропаганде каких-то студентов-евреев и других штатских: это все равно, что видеть причину пожара в огне, охватившем здание». Причину военных восстаний либералы справедливо видели в невыносимых условиях службы и быта солдат и матросов, в насквозь прогнившей системе организации и снабжения войск, в бесконтрольном произволе самодержавия {492}.

Либеральная печать выражала внешнее сочувствие восставшим в борьбе с самодержавием. «Либеральная буржуазия, - отмечал В. И. Ленин, - «порозовела» после 9-го января; она начинает «краснеть» теперь, после одесских событий, ознаменовавших (в связи с событиями на Кавказе, в Польше и т. д.) крупный рост народного восстания против самодержавия за полгода революции». Причины такого отношения либералов к росту революции, и в частности к восстанию «Потемкина», В. И. Ленин раскрыл в работе «Пролетариат борется, буржуазия крадется к власти». «Либеральная буржуазия, - писал он, - идет к народу. Это верно. Она вынуждена идти к нему, ибо без него она бессильна бороться с самодержавием. Но она боится революционного народа и идет к нему не как представительница его интересов, не как новый пламенный боевой товарищ, а как торгаш, маклер, бегающий от одной воюющей стороны к другой» {493}.

Либеральная буржуазия в июле 1905 г., сразу после восстания на «Потемкине», пыталась использовать развитие революции и растерянность правительства, чтобы добиться от царя буржуазных реформ. В. И. Ленин раскритиковал трусливый, двуличный характер либералов, их стремление к сделке с царизмом за счет народа. Истинные цели либералов наглядно отражены в их собственных статьях о «Потемкине». Например, газета «Наша жизнь» делала следующий вывод из потемкинских событий: «Необходимы радикальные реформы, которые установили бы прочную гармонию между стремлениями общества и действиями правительства, которые восстановили бы этим путем авторитет правительственной власти и которые дали бы [175] обществу возможность работать без помехи над поднятием в массе уровня просвещения и сознательного отношения к государственному и общественному делу». В этих словах ясно выражены цели либеральной буржуазии, ее страх перед народной революцией. Спасение от громадного роста народных волнений и выступлений в армии и флоте либералы искали в скорейшем созыве Государственной думы{494}. Они были напуганы развитием революции.

Страшную угрозу самодержавию увидели в восстании «Потемкина» реакционные круги. Все ближайшее окружение Николая II было потрясено самим фактом восстания. Великий князь Константин Константинович 23 июня 1905 г. записал в свой дневник: «Ужасны, невероятны известия из Одессы. Это - полная революция. Небывалый, позорный случай на броненосце «Кн. Потемкин-Таврический», где команда взбунтовалась и убила командира, моего милого товарища Женю Голикова и почти всех офицеров, тоже был бы невероятен, если бы не был действительным происшествием». Председатель комитета министров С. Ю. Витте назвал «историю» с «Потемкиным» «баснословной» {495}.

Растерянность и страх перед грядущим возмездием охватили карательные органы самодержавия. 17 июня 1905 г., еще не зная всех обстоятельств восстания, крупный чин департамента полиции, заведующий внешним наблюдением Е. П. Медников писал сотруднику охранки А. И. Спиридовичу: «Какое страшное волнение мы переживаем, упаси бог каждого; что черноморцы-то откололи на «Потемкине»: часть офицеров убили, часть спустили (за борт.
– Б. Г.) живьем, часть оставили невольниками командовать броненосцем, а за командира комитет образовали из 20 матросов, они-то и командуют кораблем; такая ужасная история произошла в Одессе, боже избави каждого врага от такой обстановки… Что творится в Одессе, ничего подобного еще в России не бывало, следовательно, надо ждать больших перемен…»{496}.

События и значение восстания обсуждались правой прессой столь же широко, как и либеральной. «Вопрос о личном составе нашего флота есть вопрос первой и даже первостепенной важности», - подчеркивало «Новое время». Газета требовала немедленного сплочения и союза всех сил контрреволюции{497}. [176]

Махрово- черносотенная пресса писала о потемкинцах с дикой ненавистью, по ее словам, это была «свора бунтовщиков», «звери-грабители» и т. п. Черносотенцы утверждали, что «настоящих русских моряков на «Потемкине» не было» и что русская армия всегда будет «вне политики». «Армия -это до такой степени русское и православное учреждение, что у нее ничего общего с революционерами быть не может», - писала газета «Родная речь». Главной причиной выступлений в армии и на флоте черносотенцы объявили агитацию «поляков», «интеллигентов и евреев». Однако даже черносотенцы были вынуждены отметить прямую связь военных восстаний с рабочим движением: в числе зачинщиков бунта на «Потемкине» они называли матросов из запаса, среди которых имелись рабочие, и мастеровых Обуховского завода, находившихся на броненосце в начале восстания{*40}. После восстания «Потемкина» черносотенные организации усилили контрреволюционную пропаганду в армии и на флоте, перейдя к выпуску специальных листовок для солдат, матросов и офицеров {498}.

Царское правительство в поисках средств борьбы с революцией на флоте прибегло к смене высшего морского командования: 29 июня 1905 г. морским министром вместо Ф. К. Авелана был назначен вице-адмирал А. А. Бирилев. 5 августа были уволены со службы адмиралы А. X. Кригер и Ф. Ф. Вишневецкий, а вместе с ними командиры «Георгия Победоносца» И. Е. Гузевич и «Прута» А. П. Барановский{499}.

Июньское восстание способствовало подъему рабочего движения. Все большевистские комитеты РСДРП призвали рабочих России последовать примеру команды «Потемкина». По инициативе Петербургского комитета рабочие крупнейших столичных предприятий организовали политическую стачку солидарности с революционными матросами{500}.

Всеобщие забастовки солидарности прошли в Екатеринославе и Сморгони{501}.

Сообщения о «Потемкине» вызвали огромный революционный энтузиазм среди рабочих Варшавы, способствовали подъему революционных настроений среди рабочих Москвы, Баку и других городов{502}.

Пролетарии Саратова на митинге приняли резолюцию [177] о вооруженном восстании и образовании временного революционного правительства. Рабочие Бежицкого завода восхищались потемкинцами и выражали удивление, почему не был высажен десант. 18 сентября 1905 г. в Красноярске народ приветствовал ссылаемых на Дальний Восток моряков-черноморцев возгласами: «Да здравствуют солдаты, переходящие на сторону народа!», «Долой самодержавие!» {503}