Чтение онлайн

– А глянь к, мужики, как он зад то держит,- несмело еще хохотнул один из мужиков с издевкой оглядывая нелепо перекошенную Митькину фигуру.
– Крепко видать ему Афонька - то вмазал. В аккурат попал.- То, что зад, в который попал Афонькин заряд, оказался не генеральский, а свой, мужицкий, развеселило мужиков и если генерала жалели, то над Митькой просто издевались.
– Ишь ты, " Ампиратор"!- хохотали они, окружив плотным кольцом несчастного.
– А ну, кажи зад! Зад кажи!-

К ужасу стоявших в толпе пассажиров дам, с Митьки спустили штаны и хохотали, тыча пальцами в окровавленную ягодицу, Кто-то, глумясь, хлопнул ладонью по ране. Митька дико взвыл, чем вызвал новый взрыв хохота.
– Ишь ты, " Ампиратор ", а визжит что твоя порося!- Бывший только что Варнаком и убивцем Афонька, вдруг стал героем. Размахивая воинственно своим ветхим дробовиком он, словно петух, наскакивал на воющего от боли и страха несчастного Митьку. – В степу убегать,- Орал он, брызгая слюной, мстя Митьке за пережитый недавно страх и осуждение.
– От обчества прятаться!...- И получил бы Митька кроме заряда в зад еще и хорошую выволочку от развоевавшегося не на шутку мужика, если бы не вмешавшийся во время Мефодий Феофантьич.- Неча тут на людей кидаться!- Прикрикнул он, на разбушевавшегося мужика оттолкнув его от несчастного Митьки.- Мало что. Не ганярал! Человек все одно! Божья тварь! Сделал свое дело и айда! Не на баловство чай собрались!- Бросив Митьку - Ампиратора мужики принялись нагружать телеги награбленным добром.
–

– Оставайтесь с Богом люди добрые,- попрощался с ограбленными волхвообразный старичёк , посчитав видать не удобным для себя молчаливый уход.
– За вещички ваши спасибо. Не обесудьте, коли, чем обидели. Чай божье дело с ближним поделиться.-

Укатила последняя телега. Затихли в перелеске голоса му4жичков - разбойничков. Лишь шумел в ветвях стыдливых берез озорник ветер да стонал и всхлипывал в стороне Митька - ампиратор,жалея свой прострелянный зад и кляня судьбу..На траве валялись брошенные в спешке вещи , уже не принадлежавшие и не нужные ни кому.

_ Господа, Да что же это такое, Господа?- Нарушил, наконец затянувшееся молчание пожилой, пышноусый господин, растерянно разводя руками.

– Ведь мы сами, господа.... Сами отдали все этому грязному мужичью.-

– Да. Как говориться, сдались без боя,- с ядовитой усмешкой подтвердил его сосед, с сожалением глядя вслед укатившим телегам. Жалобно всхлипнула высокая, дородная дама, видимо только сейчас осознав утрату.
– Куда катится Россия?
– горестно вздохнул кто-то в толпе пассажиров.
– Поистине, дьявол правит бал-

Это еще ни чего. Это не страшно..- успокоил заволновавшихся было пассажиров подошедший к ограбленным машинист с паровоза..
– Эти только ограбили и живыми отпустили. Вот если бы к малюткинцам попали, тогда уж все! почитай крантыМалютка без крови не может.

– Это какой Малютка?
– спросил, подвигаясь к машинисту поближе, не высокий пышноусый господин в широкополой шляпе. Машинист пренебрежительным взглядом скользнул по лицу любопытного господина, Взял из услужливо протянутого портсигара папиросу. Не спешно прикурил. И пыхнув голубым облачком дыма, пояснил обступившим его пассажирам: - Комиссар он, Малютка - то. Самый что ни на есть комиссар, и Мандата у него имеется, это бумага такая. Говорят самим Дзержинским подписана . А в ней приказ чтоб, значит всех офицерьев, что на Дон тикают. В расход пущять. В прошлый раз четверых прямо у вагона... И все.- Машинист сожалеющее вздохнул.
– Расстрелял. А женок ихних, что с имя на Дон ехали, с собой приказал взять. На баловство не иначе. Трофеей их объявил, революционной. Так и сказал, трофея мол, И все тут. Докурив папиросу и щелчком отбросив окурок, машинист направился к паровозу. За ним не смело потянулись и пассажиры. Те, кого встреча с Малюткой и его отрядом не пугала. Замыкал цепочку уезжающих Митька " ганярал" Ему красный комиссар Малютка тоже был не страшен. Сердито гукнув, паровоз укатил дальше. Затих стук колес. Ветер унес горькое облако дыма. Оставшиеся пять человек с недоверием и настороженностью прислушивались к окружавшей их хрупкой тишине. Всего пять человек. Четверо мужчин и одна женщина.

– И так, господа -, прервал затянувшееся молчание Сергей Кадамов.- Траур, по безвозвратно утерянным вещам прошу считать законченным. И позвольте вам представить. Владимир Борисович Страшинский, - слегка театральным жестом Сергей указал на, склонившего в легком поклоне голову, высокого широкоплечего мужчину, гвардии поручик. Патриот России. Так же как и мы едет на Дон. Просит принять в компанию.- Когда церемония знакомства была закончена, путешественники

Обсудили свое положение. По общему мнению, ехать железной дорогой до Ростова было нельзя, так как можно было легко угодить в лапы комиссару Малютке. Решили идти пешком до ближайшей деревни и нанять извозчика. Не знали они, к сожалению и не могли знать, что казаки, не выдержав творимых красногвардейским отрядом Малютки бесчинств, в коротком бою разбили его и заставили убраться с донской земли. И так, их стало пятеро. По предложению Сергея подсчитали оружие, которое, к счастью удалось утаить от мужичков грабителей. Оказалось всего четыре ствола, Из них только тяжелый кольт Старшинского и маузер Сергея могли считаться пригодными для боя , Браунинг Юрасика и маленький , способный уместится на ладони взрослого человека , револьвер Павла Юрьевича , из которого , по мнению Сергея , можно было застрелиться или насадить шишек на чьей – ни будь не очень умной голове , были оружием самозащиты и для боя не годились. Была еще сумка с красным крестом которую Оленька практически не выпускала из рук и корзинка с остатками провизии. Все остальное, саквояжи с личными вещами равно как и чемодан Старшинского, грабители унесли с собой, Но тут надо сказать, что эти потери не вызвали большого огорчения у наших путешественников и не поколебали их решения продолжать движение. До ближайшей казачьей станицы, по их собственным подсчетам, оставалось не более двухсот- двухсот пятидесяти верст. Единственное, чего они опасались, так это еще одной встречи с ограбившими поезд мужиками и по этому старались как можно дальше уклониться от направления, по которому и укатили телеги грабителей. Но судьбе было угодно скрестить их пути дороги еще раз. Часа через четыре пути, лесная дорога вывела наших путешественников к не большой, окруженной со всех сторон березовым лесом, деревеньке. Осмотревшись, они двинулись к стоявшей в близи, ветхой избе. Какого же было их удивление, когда на стук в двери из избы вышел тот самый мужик, чей заряд дроби угодил в несчастный Митькин зад. Несколько томительных минут обе стороны немо созерцали друг друга, и коли хватило бы у Афоньки выдержки, то путешественники, опознав в мужике грозного грабителя, просто бы ретировались. Но выдержки у Афоньки не хватило. И в тот момент, когда его глаза, казалось, должны были вывалиться из орбит, ноги его подкосились.
– Ой, барин!- истошно взвыл он, ткнувшись носом в загаженный куринным пометом двор.- Ой, не губи!- На его вопли из избы высыпали ребятишки, с десяток, и, выстроившись, с не детской серьезностью принялись разглядывать грозных пришельцев из неведомого им мира. Последний из них, неуверенно перевалился через порог и шлепнувшись розовой попкой в дурно пахнущую, подернутую сизой ряской, лужу , обиженно заревел перекрывая своим чистым ,звонким контральто гнусавый скулеж отца.

Из-за угла полуразвалившегося сарая, с торчащими из обветшалой соломы стропилами, выбежала худая, с рябым, битым оспой лицом, баба, в длинном, красном, сильно поблекшем сарафане. Раскинув руки, словно клуша крылья, она в одно мгновение втолкнула в избу ребятишек и, рухнув на колени рядом с мужем завопила, цепляясь руками за ноги: - Ой, помилуй барин! Не виновен он! Оговорили люди злые!- Подхватив бабу под мышки, Оленька попыталась поднять её с колен, но столпившиеся у дверей афонькины чада, увидев, что чужая тетя вцепилась в их мать, дружно заголосили. Тоскливый, рвущий душу вой поплыл над деревней. Весть о том, что в афонькину избу пришли убивцы и собираются начисто вырезать всю его семью, в мгновение ока облетела деревню. У афонькиной избы собрались все, кто только мог ходить.
– Убивцы, говорят, слыш ко, Ехвим. Нешто имя крови - то проливать. Не впервой чай. А ребятенки то где? Уж порезали никак, горемычных?
– Та нет ишо. Живы будь-то. Слышь вон , ревут как!
– И што имя надо, душегубцам?-

– Да не душегубцы мы, господа мужики,- решил взять на себя роль парламентера Кадамов старший , прекрасно понимая насколько хрупко сейчас их положение. В любой момент гнев мог обуять толпу крестьян. И тогда - прощай Дон. Их просто втопчут в грязь.
– Не убивцы,- повторил он, удовлетворением и надеждой на благополучный исход, отмечая. с каким вниманием и любопытством слушают его мужики.
– Путешественники мы, Мирные путешественники и убивать ни кого не собираемся -

– Это как же будет, путешественник то?- полюбопытствовал чей-то робкий голос из толпы.
– Уж не пристав ли случаем?-

– Нет не пристав я - успокоил сельчан Павел Юрьевич.
– Лошадей бы нам, господа мужики. Лошадей и подводу. И мы дальше уедем.-

– Это куда ж дальше - то?
– Хитро прищурившись, спросил один из стоявших в первом ряду мужиков.
– Дальше нас - то и не живет никто.-

– Это как же, ни кто не живет? А казаки где?- С удивлением спросил Павел Юрьевич.

Казаки - то куда ж подевались?-

– Эвон загнул,- Удивился мужик.
– Казаки, барин, в той стороне живут, широкой, как лопата, рукой мужик махнул в сторону виднеющейся в дали березовой рощицы.
– А вы энто, куда вы, ваше благородие, показать соизволили, мы одни есть.- Убедившись, что пришедшие со стороны в деревню люди не убивцы и опасности ни какой не представляют, к ним подошли и те, кто опаски ради предпочел в первое время знакомства оставаться за забором. Осмелев, поднялся с земли и Афонька со своей рябой женой и , разинув рты, уставились на господ не понятно, зачем зашедших в их двор.
– Так как насчет лошадей, господа мужики?
– попытался повернуть разговор в нужное русло Кадамов старший.
– С лошадьми то как?-

– А ни как - последовал короткий ответ.
– -Нету у нас лошадей. Пахота нонче.-

– Мы заплатим, господа мужики. Мы хорошо заплатим,- попытался соблазнить мужиков деньгами Павел Юрьевич. Но мужики отводили в сторону глаза, упрямо твердя о предстоящей пахоте и своем не желании томить лошадей дальней дорогой перед предстоящей работой.- Извиняй барин. Пахота нонче.
–

– А вот Коськин. Ежели...- Послышался из-за обтянутых зипунами спин, чей то робкий голос.
– Коськин небось согласится. Деньгу страсть как любит.
– Согласится Коськин!- радуясь, загомонили на перебой мужики.
– Хозяин справный. И кони у него, чисто звери. Да и деньгу страсть любит..
– Жил Коськин в просторном пятистенке, глядящем на улицу четырьмя остекленными окнами окруженном глухим высоким забором

– Эй, хозяин! – Проревел , уже отошедший от испуга Афонька взявший добровольно на

себя роль проводника.
– Открывай хозяин! Баре тута, до твоей милости пожаловали! После нескольких увесистых пинков , с боку от массивных ворот робко пискнув, приоткрылась калитка и в образовавшуюся щель выглянуло морщинистое, словно печеное яблоко, старушечье лицо. Цепкие глаза в один миг оббежали улицу с хрюкающей в луже свиньёй. Скользнули по лицам господ и остановились на Афоньке.
– Чего орешь, дьявол !- прошамкала злобно старуха.-Митрий - то Алексеич прилег тольки..-