В чужих не стрелять
Шрифт:
— «Троянский конь»? У булочной Геккерта? Возле Литейного?
— Точно. Подожди-ка секунду.
— Жду-с…
Достав визитную карточку и авторучку, Пластов набросал на обороте визитки:
«Илье Васильевичу Четину — лично. Если хочешь располагать сенсационным материалом немедленно подходи к моему дому. Не забудь захватить с собой фотографа или фотоаппарат. Пластов». Подумал: все верно. Жизнь юноше уже не вернешь. Но если история попадет в газеты — это хоть как-то высветит черную роль фирмы «Шуккерт и К°». Протянул дворнику визитку, добавил рубль:
— Кузьмич, рубль возьмешь себе, а визитку передашь человеку, которого разыщешь в «Троянском коне». Зовут человека Ильей Васильевичем Четиным, он репортер из газеты. Запомнишь?
— Запомню-с. Илья Васильевич Четин, репортер из газеты.
— Его там может не оказаться. Но если разыщешь — передашь эту записку. И скажешь: я просил немедленно прийти.
— А если его нет?
— Если нет — возьми извозчика. И возвращайся. Я объясню, куда надо ехать. Но думаю, он сейчас там. Поторопись.
— Я мигом. В момент… — Дворник исчез.
Пластов снова склонился над Хржановичем. Застыл в молчании.
Скоро в подъезд вошел городовой. Объяснив, как все случилось, и подождав, пока полицейский опросит других свидетелей, Пластов спросил:
— Вахмистр, вы ведь из Невской части?
— Точно-с, из Невской.
— Насколько я помню, уголовным столом у вас заведует Шевцов?
— Верно, Шевцов.
— Передайте Никите Евтихиевичу привет. И уведомите: я, то есть адвокат Пластов, как главный свидетель случившегося, считаю: здесь имеет место убийство. И готов дать по этому поводу исчерпывающие показания. Пока же посоветуйте Никите Евтихиевичу поинтересоваться: не наведывался ли сегодня погибший в некую фирму «Шуккерт и К°»?
— Как вы сказали? «Шуккерт и К°»?
— Именно. Запишите. Контора этой фирмы расположена на Невском, дом сорок два.
Пока городовой записывал название фирмы, в подъезд заглянул Четин:
— Арсений, привет. Где твоя сенсация? Я не опоздал?
— Не опоздал. Фотоаппарат при тебе?
— При мне фотограф… По счастью, в кафе мы сидели вместе. — Четин обернулся, бросил молодому человеку, несущему на ремне огромный ящик: — Володя, расставляй штатив. — Тут же, увидев городового, присвистнул: — Ба, Алексей Иванович! Теперь ясно, какая здесь сенсация. Мертвое тело. Угадал?
— Точно-с, Илья Васильевич, мертвое тело. — Городовой спрятал тетрадь. — Что ж, пойду вызову «скорую». Надо везти труп в мертвецкую. Думаю, сфотографировать его вы успеете?
— Успеем, успеем, — сказал Четин. — Только не очень торопитесь, я должен записать материал.
Городовой ушел. Володя, водрузив фотоаппарат на штатив, занялся подготовкой магниевой вспышки. Воспользовавшись этим, Пластов отвел Четина в сторону:
— Надеюсь, ты дашь материал в «Новое время»?
— Естественно. Это ведь моя газета.
— Прекрасно. Знаешь ли ты, что этот труп — идеальный антигерманский аргумент?
— Антигерманский? Каким же образом?
— Очень простым. — Пластов коротко изложил все, что было или могло быть связано с появлением в Петербурге фирмы «Шуккерт и К°».
Четин слушал прикусив кончик авторучки и полузакрыв глаза. Изредка он оживлялся — особенно в моменты, когда Пластов сообщил о таинственной покупке пустыря и недавнем появлении двух людей во фраках. Когда же Пластов закончил, присвистнул:
— Арсений, ты же меня озолотил.
— Серьезно?
— Ну да. Ведь за такой материал наш редактор меня расцелует. И наверняка повысит в должности.
— Вот и отлично. Дерзай.
— Дерзаю. Готов спорить: материал будет в завтрашнем утреннем выпуске. Вот увидишь.
— Отлично. Единственная просьба — не упоминай пока моего имени.
— Почему?
— Не забывай — я веду дело Глебова. По получению страховки.
— Понятно. — Четин промолчал. — Но твое имя тут и не нужно.
— Рад слышать.
— Я правильно понял — этот юноша пытался выяснить, кто приобрел злосчастный пустырь?
— Правильно.
— При этом он никому не сообщал о человеке, который его на это уполномочивал? То есть о тебе?
— Никому.
— Раз не сообщал он — не сообщим и мы. Да и зачем? Есть факты. С одной стороны, загадочная германская фирма. Таящаяся от посторонних глаз. С другой — безвестный русский юноша, пытающийся выяснить хоть чго-то об этой фирме. И сброшенный за это в пролет.
Отличная идея. Главное — не будет повода привлечь тебя за диффамацию.
— Ну, это бы мне не грозило в любом случае. Я слишком мелкая сошка. Всю ответственность за такие материалы берет на себя газета. И ее главный редактор. Арсений, извини — бегу. Надо отписываться.
Четин ушел. Вскоре, закончив съемки, ушел и фотограф. Пластов же поднялся к себе лишь после того, как санитары перенесли тело Хржановича в повозку «скорой помощи».
32
Утром, проснувшись и вспомнив о смерти Хржановича, Пластов поневоле застонал. Представил неестественно согнутое тело своего помощника. Остекленевшие глаза. Черт, нелепая смерть. Нелепая, никому не нужная…
Впрочем, полежав немного, подумал: вряд ли эту смерть можно назвать нелепой. Скорее нелепым было поведение Хржановича. Сам того не осознавая, Хржанович попал между молотом и наковальней. Да, теперь ясно за фирмой «Шуккерт и К°», пытавшейся похитить высокочастотный генератор, стоит могущественная сила. Которая, как только Хржанович стал ей мешать, безжалостно его смела. Не исключено, что эта сила так же безжалостно может смести и его, Пластова. Но как бы могущественна ни была эта сила, он, Пластов, не собирается ей уступать. Во-первых, отступать поздно, да и отступать не в его характере. Во-вторых, он связан обязательствами. И самое главное, он почти уверен: вчерашние события подтолкнули его к разгадке. К окончательной разгадке.
Встав, Пластов сделал зарядку, умылся. Заварил кофе. Вспомнил: на сегодня у него назначена встреча с Субботиным. Отлично. Похоже, именно там, у Субботина, он выяснит все до конца.
Пластов уже заканчивал завтрак, когда раздался телефонный звонок. Ответив телефонистке и подождав, он услышал голос заведующего уголовным столом Невской полицейской части Шевцова. После взаимного обмена любезностями полицейский сказал:
— Арсений Дмитриевич, насколько я понял, вы считаете — вчерашнее происшествие в вашем доме связано каким-то образом с фирмой «Шуккерт и К°»?