Чтение онлайн

Редактор отложил карандаш:

— Господин Пластов, вы очень много наговорили. Я выслушал вас чрезвычайно внимательно и теперь в свою очередь хочу поинтересоваться: что вам нужно от меня лично?

— От вас лично — ничего. Просто, если допустим, повторяю, только фантастически вообразить, что кто-то, допустим, заказал вам, скажем, скандальный материал, компрометирующий Глебова, убедите этого человека, что публикация такого материала будет ошибкой! — Понизил голос: — Господин редактор, ведь дело сделано, завод сгорел, что же еще? Мне нужна только страховка! Больше ничего, уверяю! Вы ведь, конечно, связаны с Защипиным? Главным юрисконсультом «России»?

— Слушайте, что вы себе позволяете? — Помедлив, редактор хлопнул ладонью по столу. — Ни с кем я не связан! Идиотизм какой-то! Мое терпение может кончиться!

— Не забывайте — и мое тоже. Так вот, если связаны — передайте Защипину весь наш разговор, хорошо? Предлагаю: давайте разойдемся миром! А, господин редактор? Ведь действительно от скандала, который поднимется — а он поднимется, — может серьезно пострадать репутация уважаемого мною и вами лица! И еще, последнее: передайте от меня горячий привет Коршакееву! — Встал, откланялся и вышел из кабинета.

Следующим, кого посетил Пластов, был сам Защипин; разговор с главным юрисконсультом адвокат построил совсем по-другому. Он сделал вид, что хочет беседы на полном доверии, поэтому, справившись о здоровье и обменявшись принятыми в таких случаях фразами, непринужденно и мягко сказал:

— Завод-то действительно подожгли, а?

— Я и хочу вам это доказать.

— И знаете кто? Германская разведка.

— Ну уж, Арсений Дмитриевич… Во-первых, это голословно.

— Ничуть. Да, это немцы — вы представляете? Они и сторожа убили, Ермилова… Вы ведь слышали эту фамилию?

— Фамилию слышал, но… — Защипин покачал головой.

— Никаких «но», Орест Юрьевич. Кстати, вы ведь знаете пустырь рядом с заводом?

— Пустырь? Допустим. И что?

— Как на духу: как вы думаете, кому принадлежит этот пустырь?

— Насколько мне известно, городским властям.

— Ничуть не бывало… Германской фирме «Шуккерт и К°», которая со вчерашнего дня по непонятной причине самоликвидировалась.

Некоторое время Защипин испытывал Пластова взглядом. Хмыкнул:

— Думаю, и это голословно. Но хотя бы и так — что из этого?

— Ну, это легко проверить — затребуйте купчую, вот и все… Из этого само по себе ничего, но в сочетании с другими фактами… Представляете, что поднимется, если газеты раструбят, что страховое общество «Россия» является филиалом германской разведки? Как вы знаете, весной не устояло военное министерство [5] , а оно будет покрепче, чем страховое общество.

— Запугать хотите? Не запугаете, я не из таких.

— Запугивать вас я не буду — изложу факты. Работы на заводе Глебова имели стратегическое значение для русского военно-морского флота — раз. Фирма «Шуккерт и К°» приобрела пустырь тайно перед самым пожаром — два. Существует также банковский счет номер восемьсот восемь девятьсот один…

— Что еще за счет?

Некий счет, с которого переводят деньги тем, кто по странному стечению обстоятельств действует против Глебова. Номер зафиксирован, факт существования счета легко проверить. — Улыбнулся: — Вы, Орест Юрьевич, вне подозрений, уверен: вам с этого счета деньги не переводили.

— Насчет цифр, которые вы назвали, я их слышу в первый раз.

— Действительно, денег вам не переводили, но послали спровоцировавшее вас предупреждение, тем самым втянув в соучастие. Кто его мог послать, можно установить, если покопаться. Безусловно, это тоже будет интересно газетам. Подытожим: Глебова провели, и провели по всем правилам искусства. Ай-яй-яй, и меня провели вместе с Глебовым… Бывшего сторожа Ермилова убили, предварительно сманив и прельстив задатком, а также научив, под каким предлогом следует уйти с завода. Этот поступок Ермилова заставил Глебова уволить опытного работника и взять на его место нового. Что касается нефти, здесь точный расчет: не так сложно было приурочить поджог к закупке годового запаса. Зато теперь выяснить, что из этих двух событий было причиной, а что следствием, практически невозможно. Смею верить: страховое общество в заговор могло не входить. Скорей, как я уже говорил, вас, Орест Юрьевич, кто-то заботливо предупредил. Ваше поведение после пожара выглядит поэтому вполне естественным. Но подумайте, в какой мыльный пузырь превратится страховое общество «Россия», если я обнародую эти факты через уважаемую газету? — Так как Защипин молчал, добавил: — Как вы хорошо знаете, такая газета в Петербурге есть.

Оставив Защипина обдумывать услышанное, встал, подошел к двери; перед тем как выйти, повернулся:

— Простите, я сказал вам все это, зная вашу мудрую осмотрительность. Сообщенные мной факты вы можете проверить сами, но если хотите — сегодня же вечером я представлю копии документов. В их числе есть весьма любопытные. Например, протокол допроса некоего уголовника-рецидивиста Ганибалова, к услугам которого прибегла фирма «Шуккерт и К°», а также копия письма банка Мюллера Трояновскому, на имя которого в банке был открыт счет сразу после пожара. Представить?

Защипин некоторое время молчал, глядя на стол; наконец сказал хмуро:

— Ну что ж, представьте.

Простившись, Пластов ушел; вечером документы были представлены. Как свидетельствует архивная хроника, на следующее утро петербургское отделение страхового общества «Россия» официально уведомило фирму «Н. Н. Глебов и К», что сегодняшним числом перевела на ее банковский счет причитающееся ей страховое вознаграждение — полтора миллиона рублей.

Пластов и Лиза Глебова сидели в кафе «Коломбина» за тем же столиком, как и в то утро, когда они, решив обсудить звонок Коршакеева, договорились встретиться. Зал кафе, как обычно в эти часы, был пуст, за окном начинался жаркий июльский день Петербурга, но здесь было прохладно и тихо. Пластов видел только Лизу, ее лицо, выбившиеся из-под шляпки светлые волосы, зеленовато-карие глаза. Вот Лиза протянула ладонь, накрыла его руку; в который раз вспомнилось: Лиза сама сегодня позвонила ему, сама… И сама настояла на встрече. Вообще, мог ли он думать, что когда-нибудь такое случится? Что они будут сидеть вот так, рядом, что она накроет его руку? Лиза, будто не замечая всего этого, улыбнулась:

— Арсений Дмитриевич, я знаю, это ужасная сентиментальщина и все такое прочее, но, ради бога, пожалуйста, не откажите мне… Ну, пожалуйста! Я вас очень прошу, ну, пожалуйста! Арсений Дмитриевич, миленький, не откажетесь? Обещайте мне? Не откажетесь?

— Хорошо, не откажусь, но от чего?

— Спасибо. — Убрала руку. Помедлив, бережно сняла с пальца кольцо, протянула.

— Он хотел было остановить ее — прижала палец к губам:

— Тш-ш… Я так хочу, Арсений, слышите? Ну, пожалуйста! Я хочу. Я буду всегда с вами, хорошо?