Чтение онлайн

— Вы должны понимать, что это общая цифра, и большинство жертв понесут иракцы из-за нашей подавляющей огневой мощи. Не забывайте также, что чем больше у нас будет подкреплений, тем быстрее мы выиграем войну и тем меньше понесем потерь. И не забывайте, что у нас здесь огромная медицинская поддержка, примерно по одному медику на каждые шесть солдат. Так что смотрите на это в перспективе.

У меня было ощущение, что я выбрался с минного поля. Записи в блокнотах продолжались, но мои замечания, похоже, были учтены. Мы перехватили инициативу.

И пришло время остановиться и продолжить визит. Я встал, чтобы передать их Юэну.

— Прежде чем я уйду, я надеюсь, никто из вас не собирается заявлять, что бригадный генерал Кордингли говорит, что в Персидском заливе будет много жертв. Это никому не поможет. Что нам нужно сделать, так это разработать способ оповещения людей о том факте, что в случае войны произойдут неприятные вещи, и люди дома должны быть готовы к этому.

Я вышел из палатки. Крис Секстон последовал за мной.

— Черт возьми, это было мрачно, — сказал я Крису. — Как ты думаешь? У нас неприятности?

— Я так не думаю, бригадир, — сказал он таким тоном, который явно подразумевал обратное.

— Эй, ты, должно быть, шутишь. Прочти мне это еще раз

— Это на первой странице сегодняшнего номера "Эвенинг стэндарт". "Предупреждение британского командующего о приведении сил Персидского залива в боевую готовность" и затем под этим крупным шрифтом, в кавычках: “Приготовьтесь к кровавой бане". Она написана неким парнем по имени Тим Барласс и продолжает: "Командир "Пустынных крыс" предупредил британскую общественность о том, что в случае начала войны с Ираком британская общественность должна готовиться к кровопролитию. Бригадный генерал Патрик Кордингли сказал…"

— Спасибо, Майк, — сказал я. — Я знаю, что сказал.

Я положил трубку. Мой брат только что подтвердил мои худшие опасения.

Полагаю, я должен был это предвидеть, потому что ранее в тот вечер я ужинал с виновниками моих неприятностей в отеле "Холидей Инн" в Аль-Джубайл. После нашей довольно сложной первой встречи накануне я старался не попадаться на глаза журналистам и предоставил Крису Секстону и сотрудникам по связям с общественностью вести их за собой. Однако я согласился поужинать с ними, неофициально, в конце их визита.

Мой день вдали от них был очень продуктивным. Я провел его с морскими пехотинцами, обсуждая планы на будущее, несмотря на то, что мы не собирались оставаться с ними надолго. Я был полон решимости сыграть как можно более активную роль и предложить как можно больше помощи, прежде чем мы отправимся в путь. Так что я был в расслабленном настроении, когда мы встретились сразу после шести, чтобы выпить (безалкогольные напитки) и поужинать.

Отношение журналистов теперь было совершенно другим. Агрессивные расспросы прекратились, и они стали более любезными и непринужденными. Это дало мне возможность поделиться своими мыслями о том, что, по нашему мнению, британская общественность может забыть о нас в преддверии Рождества. Но об одном они все-таки расспросили меня, почему в середине их визита бригада внезапно была поднята по тревоге. Причина заключалась в том, что на мгновение мы подумали, что был произведен запуск "Скада". Это оказалась ложная тревога, но, конечно, я не мог сказать им об этом; мы не хотели, чтобы Саддам Хусейн знал о способности союзников отслеживать каждый запуск его ракет.

— Я бы предположил, что это обычная вещь: либо были передвижения иракских войск, либо, возможно, где-то произошел необычный полет, — сказал я, отмахнувшись от этого, как будто это происходило постоянно. Я надеялся, что никто ничего не заподозрит. Репортер, сидевший рядом со мной, пробормотал что-то о том, что ему нужно в туалет, и вышел из-за стола. Только после того, как он отсутствовал около пяти минут, я понял, что он пошел позвонить в свою газету и передать им то, что я только что сказал.

Первые намеки на то, что что-то не так, я услышал сразу после того, как подали пудинг. Один из присутствующих протянул через стол:

— Боюсь, мы, возможно, не оказали вам никакой услуги, бригадир. Но я уверен, что все будет в порядке.

"Что за странное замечание", — подумал я, но отмахнулся от него. Только когда другой человек, прощаясь, сделал похожее замечание, я начал немного беспокоиться. Поэтому, когда Джеймс Майлз отвел меня в сторону, я уже начал опасаться.

— Возможно, у нас здесь небольшая проблема, бригадир, — сказал он.

— Да? — ответил я, не желая ничего раскрывать.

— Да, — сказал он и облизал зубы. — Начальник по связям с общественностью немного обеспокоен вашей версией о массовых потерях британцев. Это может вызвать небольшой переполох.

— Ну, это не то, что я сказал, так что, я думаю, нам не стоит слишком беспокоиться по этому поводу.

Так вот, к чему все это было. Надеюсь, Министерство обороны поймет, что к чему. Огромные британские потери возможны.

Но пока мы ехали обратно в лагерь № 4, слова Джеймса Майлза продолжали крутиться у меня в голове. Конечно, здесь не могло быть недоразумения. К сожалению, это иракцы должны были умереть, а не мы. Но война неприятна, и общественность должна быть готова к некоторым поворотам событий и неприятным сценам.

В половине двенадцатого, после того как я проспал около получаса, раздался резкий стук в дверь.

— Бригадир, — раздался голос снаружи. — Это дежурный, сэр. С вами срочно хочет поговорить Эр-Рияд.

Я потащился в кабинет и подключился к защищенному каналу связи с Эр-Риядом.

— Бригадный генерал Кордингли, — сказал я.

— Извините, что разбудил вас, сэр, это Ник Саутвуд.

Это привлекло мое, уже не такое сонное, внимание. Он был главой отдела общественной информации в Эр-Рияде.

— Боюсь, что некоторые ваши высказывания в прессе вызвали некоторый резонанс.

— Неужели? — спросил я. — Какие замечания и с кем у вас нелады?

— Ну, я подозреваю, что с госсекретарем. Нам нужно несколько слов объяснений от вас.

— Извините, — сказал я, понимая, что не расслышал ни единого его слова, — не могли бы вы повторить все это еще раз?

— Я сказал, что госсекретарь узнал о некоторых замечаниях, которые, как сообщается, вы сделали по поводу массовых потерь британцев, и не очень доволен этим. Честно говоря, вы, похоже, прямо противоречите официальной версии.

— Это нелепо, — отрезал я. — Я этого не говорил.

— Я уверен, что это так, но мы должны получить объяснение по поводу ваших замечаний, чтобы как можно скорее внести ясность в ситуацию.

— Ради всего святого, сейчас середина ночи, неужели это не может подождать до завтра?

— На самом деле, нет. Мы должны действовать быстро. Если мы будем слоняться без дела, это будет выглядеть так, будто мы пытаемся что-то скрыть.

— Я не могу сейчас дать вам ответ, я не знаю, что они сказали, что я сказал.